Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 72 – Аллу Сант

— Лучше бы вы предложили мне обниматься с троллями.

— Мы рассматривали и это, но комитету по нравственности может не понравиться, а у них и так к вам немало вопросов.

Он был невозмутим. Я же чувствовал, как мои чешуйки начинают чесаться от внутреннего протеста. Я, Дарен Бранд, гроза невинных дев и ужас застолий, должен теперь сидеть и слушать детские стишки?

— Это всё? — спросил я с мрачной надеждой.

— Почти. Пункт четвёртый — смена имиджа.

— В каком смысле?

— В вашем гардеробе слишком много чёрного и бордового. Это усиливает ассоциации с хищником. Мы предлагаем ввести пастельные тона. Светло-серый. Песочный. Персиковый.

Я начал дёргаться.

— Вы предлагаете мне носить персиковый?

— Для начала — хотя бы не чёрный.

Я встал. Прошёлся по кабинету. Вернулся. Снова встал. Это была не программа. Это был приговор. Я ощущал, как от меня поочерёдно отваливаются харизма, угроза и достоинство, обернувшись налоговыми квитанциями и вышивкой в поддержку юных художников.

— Скажите честно, — повернулся я к нему. — Это всё действительно поможет?

— С точки зрения общественного мнения — да.

— А с точки зрения здравого смысла?

— Это единственный путь, если вы не готовы жениться.

Я застонал. Настоящим, искренним стоном, полным страдания, драматизма и чуть-чуть театральности.

— Хорошо, — процедил я. — Я согласен. Делайте из меня образцового гражданина. Но если кто-нибудь подарит мне табурет с выжженной надписью «Лучшему наставнику года», я его сожгу.

— Я приму к сведению и прослежу, чтобы ничего подобного не происходило.

Юрист, разумеется, не ушёл. Он сел в кресло у камина, выложил перед собой вторую папку — потолще и подозрительно более глянцевую, — и с невозмутимым видом водрузил на нос очки. Не потому что не видел — он прекрасно видел, как я тихо страдаю напротив, — а потому что так, по его мнению, выглядели «люди, занятые важным делом».

— Это вторая часть, — сообщил он с тем же энтузиазмом, каким обычно оборачивают сыр в бумагу. — Мы не можем ограничиться только сменой имиджа и поведения, особенно, если нам нужны быстрые результаты. Нужно работать с внешним фоном.

— Поясните, — буркнул я, уже чувствуя, как настроение стремительно убывает, как вода в унитазе.

— Прессу, — сказал он, как будто я не понял, — надо обработать. Аккуратно, постепенно, с созданием правильного образа. Сейчас вы в общественном сознании — холостяк с дурной славой, потенциально опасный, хотя и харизматичный. Нужно, чтобы вы стали героем. Рыцарем. Защитником сирот. Примером социальной зрелости.

— То есть враньём?

— Нет. Переработкой фактов. Мы не врём — мы интерпретируем.

Он говорил это с таким лицом, словно был не юристом, а воспитателем и от этого тона мне становилось только хуже.

— У нас уже есть договорённость с двумя уважаемыми изданиями. Первая статья выйдет завтра. Там будет рассказ о вашем участии в спонсировании юношеской академии магии, с фотографией, где вы жмёте руку юному дарованию в очках и с книжкой.

Я закатил глаза.

— Вторая — через неделю. Подробный материал о вашем новом подходе к жизни. Как вы переосмыслили ценности. Устали от светской суеты. Решили посвятить себя служению обществу.

— А если я устал от общества?

— Вы не подаёте вида, — отрезал он. — Через две недели выходит интервью. Тема: «Почему герцог Бранд не женат, но готов к ответственности».