Книга Эмпаты, страница 169 – Мэтт Каулиц

— Это было обычное воздействие? – с трудом разлепил пересохшие губы он, влекомый главным вопросом и все еще не веря в произошедшее.

Облегчение от того, что возвращение в особняк Мёрфи оказалось всего лишь кошмаром, теплой волной заполняло уставшее тело. Кай чувствовал себя так, словно действительно пробежал марафон по своему старому дому, убегая от отца.

— Обычное? Я была одной из лучших эмпаток на курсе. При должной мотивации легко вспомнить старые навыки, студент.

— Я не хотел идти в институт, – пробормотал все еще дезориентированный Кай.

— И правильно, – поддакнула собеседница.

Удовлетворенно кивнув, Ханна склонилась к нему, зажав рот и удерживая голову неподвижно. Эмпат вяло брыкнулся, но активистка даже не почувствовала этого, проникновенно глядя ему в глаза.

— Я могу толкнуть пафосную речь, что спасаю этим добрую сотню людей. Но веришь, мне плевать. Я просто хочу, чтоб ты сполна ощутил то, что заслуживаешь.

У уха Кая тихо щелкнуло, но он продолжал завороженно смотреть на Ханну. Лишь когда в поле зрения что-то блеснуло, он перевел взгляд, все еще не понимая, что происходит.

— Я хочу чтоб ты видел это. Вот оно, твое наследие.

Шприц в руке Змигродской был наполовину заполненным полупрозрачной голубой жидкостью. Последний раз, когда Кай видел инъекцию, та выглядела гораздо насыщенней, напоминая неоновую краску. Спустя месяц мало что изменилось, разве что жидкость чуть поблекла, оставаясь такой же химической на вид. Ханна слегка надавила на поршень, избавляясь от лишнего воздуха.

— Ты же знаешь, что это? Инъекция твоего отца. Вы с ним отличная пара, Кай Мёрфи. И оба получите свое.

Эмпат протестующе замычал, больше раздраженный сравнением с Николаусом, чем угрозой препарата, чье действие на инсайдеров он уже наблюдал на фото. Вполне вероятно, что его пронесет мимо печальной статистики, а вот становиться «отличной парой» с отцом Кай не желал прямо сейчас.

— Твой отец профанатор. Реальные опыты может провести только инсайдер. И не волнуйся, я проходила курсы первой помощи. Я попаду прямо… в яблочко.

Только когда игла оказалась в опасной близости от его глаза, эмпат понял, что задумала Ханна. Он должен был увидеть свое «наследие» в прямом смысле. И это касалось не только инъекции отца, а в первую очередь мести за погибших на стадионе инсайдеров. Припадок предыдущей жертвы Змигродской вспомнился во всех подробностях.

— М-м-м! – попытка вырваться с треском провалилась. Ледяные когти продолжали удерживать его разум, при малейшем сопротивлении погружая обратно в пережитый ужас и лишая сил.

Игла почти невесомо коснулась глаза, но стоило Ханне начать вводить инъекцию, как его пронзила резкая боль. Кай моментально вынырнул из эмоционального оцепенения. Шприц отлетел в сторону, выбитый резким ударом. Следом упала активистка, которую эмпат оттолкнул от себя.

С трудом сев, Кай ощутив, как по щеке течет слеза, вызванная болью и раздражением глаза. Отстраненно вытерев лицо, он, прищурившись, обнаружил на руке синие следы. Левый глаз затянуло голубоватой дымкой, словно туда ляпнули краски. Та нехотя рассеивалась, не пропадая, впрочем, полностью, а ноющая боль и вовсе никуда не делась.

— Едва ли треть дозы ввела, – разочарованно пробормотала активистка, разглядывая поднятый шприц.