Книга Эмпаты, страница 24 – Мэтт Каулиц

— Зуб даю, что это было запланировано. В ложе совсем рядом со сценой сидел депутат. Тот самый, что пытался заставить инсайдеров проходить ежегодную психотерапию. Зря его тогда не послушали. Инспектора даже не почешутся, пока все не перемрут.

Сабира не нашла что возразить бывшему мужу, так что предпочла сделать вид, что вовсе его не услышала. Работу невестки она никогда не одобряла, а инспекторов недолюбливала, спорить было не с чем.

— А еще он предлагал химическую стерилизацию инсайдеров и их родственников, – деликатно напомнила тетя, не столько ярая сторонница упомянутого политика.

Депутат действительно был скандальный и славился своими безумными предложениями, которые никто уже всерьез не воспринимал. Его обожали приглашать на дешевые шумные шоу, но дальше его политическая карьера не продвигалась.

— Может оно и полезно было бы. Я бы отлавливал инсайдеров еще у этих мозговоротов, что в голове колупаться любят.

— Парикмахеров? – удивленно поднял глаза бабушкин шофер.

— Психулохов ваших, придурок!

— Тебя самого к психиатру пора отправить! Не трогай Энжела, он в отличие от тебя ходит со мной на прием к врачу!

— Так и я не двинутый на голову в отличие от вас обоих!

Кай потер виски, ощущая, как голова все сильнее наливается свинцом. Искренняя злость родственников била по мысленному барьеру кувалдой, а иногда и самонаводящимися ракетами из прицельных комментариев в его сторону.

— Значит я двинутая на голову?! – Сабира вскочила и тыкнула пальцем на другой край стола. – Внук твой тоже двинутый?

Фрея фыркнула, сдерживая смешок. Медовые глаза скользнули по брату и невинно уставились обратно в бокал. Сцепив зубы, Кай мысленно считал блюда на столе, пережидая бурю в самом ее эпицентре.

— В семье не без паршивой овцы, весь в тебя, – злорадно опрокинул очередную стопку дедушка.

Тетя испуганно охнула, прижимая ладонь ко рту. Дядя с детьми ушли наверх сразу после приема, и так и не вернулись, так что ей не с кем было перекинуться осуждающими взглядами. Сверху изредка доносились пронзительные крики и топот. Процесс усыпления шел полным ходом.

— Ты меня овцой назвал, старый хрыч?!

— Ох, прости, стоило добавить – лохматой овцой, – сравнил дедушка волосы внука, отросшие с их последней встречи ниже ушей, с гривой бывшей жены.

Кай бы убрал их в хвостик, но тот получался коротким и нелепым, выводя из себя и отца, и деда. Впрочем, и длинный хвост был для них сродни красной тряпки для быка.

В один из таких случаев Николаус схватил первое попавшееся под руку и криво остриг почти всю длину канцелярскими ножницами, брезгливо швырнув обрезки волос сыну в лицо. С тех пор парикмахерская вражда переросла в холодную войну – отец демонстративно игнорировал любую прическу Кая, а тот в свою очередь принципиально не стригся.

— Отрастил лохмы, сам как баба, что тот, что этот, – Грегори брезгливо кивнул в сторону бабушкиного шофера, которому до хвостика тоже было далеко, однако тщательно уложенная челка явно выходила за дедушкино понятия мужественности.

Энжел лениво улыбнулся и заправил блестящую прядь за ухо, не собираясь стыдиться своей глянцевой красоты. В прошлом он подрабатывал моделью в мужских журналах, однако бабушка платила лучше.

— Даже удивительно, что твой прихлебатель не пидор!