Книга Эмпаты, страница 25 – Мэтт Каулиц

— А может вы не будете собачиться хотя бы раз в год?

Новый голос заставил ошарашенно умолкнуть всех. Даже отец поднял глаза от бумаг, холодно уставившись на сына.

— Идиот… – едва слышно прошипела из соседнего кресла Фрея, пытаясь сползти ниже, чтоб ее не заподозрили в соучастии.

Вся семья уставилась на бунтаря, и Кай почувствовал себя кусочком хлеба в бассейне с пираньями.

«Ой, дурак. Хоть иногда Фрея бывает права.»

— Закрой рот, Кай, – приглашая следовать его примеру, отец едва разжимал губы, побелевшие от ярости. В который раз опозорить его перед всей семьей!

— Если ты сам не можешь вмешаться, это сделаю я. Все-таки старший наследник.

Испуганный вдох справа только подстегнул его. Внутренняя дрожь поднялась до самых пальцев, но страх это или злость он не мог разобрать.

— Мальчишка, ты как с отцом разговариваешь? – дедушка угрожающе сжал вилку, на которой болтался надкушенный огурец.

— Не вмешивайся, отец. Кажется, наш малец сегодня слишком осмелел.

Николаус брезгливо отодвинул от себя нетронутую тарелку, устремив все внимание на Кая. Атмосфера за столом ощутимо накалялась, хотя куда уж больше.

— Ты не сможешь вечно затыкать мне рот.

— Я буду затыкать тебе рот до тех пор, пока из него льется откровенная чушь, – бумаги отлетели в сторону, задетые отцовской рукой.

Кулак грохнул по столу, заставив бокал задрожать и плеснуть на скатерть. По белоснежной ткани медленно расползалось кровавое пятно – бабушка только перешла с шампанского на вино и не успела пригубить напиток.

— Любое мое мнение – чушь, – утвердительно-насмешливо кивнул Кай.

— Ты никак возомнил себя слишком взрослым? Явился на прием с опозданием в несколько часов, весь в обносках и грязи. Растрепал этой репортерше все что мог. Встрял в интервью, выставив себя полным идиотом. И продолжаешь позорить семью, суя свой нос в разговоры старших. Даже одеться нормально не смог, хотя ему на блюдечке штанишки подносят, – планомерно перечислял Николаус.

— Главный позор семьи, какая жалость, – Кая несло со скоростью, недостойной человека, считающего себя самым адекватным в семье.

— Думаешь ехидство сделает тебя умнее?

— Что бы я не сделал, вы будете недовольны. В один момент перестаешь стараться, – Кай в упор смотрел на отца, боясь даже моргнуть, чтоб не выдать свои настоящие эмоции. Он уже чувствовал, как маска бесстрастия медленно сползает с его лица.

— Так ты у нас жизнью обиженный? Стараешься, а никто тебя, бедного, не ценит? – цинично спросил отец.

— Ты можешь сколько угодно притворяться. Но все знают – ты ненавидишь меня с того момента, как погибла мама.

Словно шелест листьев пробежал по столовой и тут же затих. Первый порыв ветра перед бурей. Каю не было нужды оглядываться, чтоб знать – все потупили взор, не решаясь смотреть ни на спорящих отца и сына, ни правде в глаза.

— Что ты сказал?.. – глаза Николауса сузились от злости, кадык судорожно дернулся на идеально выбритой шее.

— Это был несчастный случай на работе. Так почему я?! Почему не Фрея, не Инспекция, а я?! – его голос все-таки дрогнул, перед глазами возникла мутная пелена.

— Твоя мать погибла из-за тебя! И таких, как ты, чертов психопат!

Отец вскочил, зацепив край стола. На пол со звоном полетела посуда, испуганно взвизгнула тетя, когда стеклянный графин разлетелся у нее под ногами.