Книга Эмпаты, страница 27 – Мэтт Каулиц

Теперь все встало на место. Из него пытались сделать нормального, пока он не вошел в полную силу. Но вместо этого раскачали так, что эмпатические способности открылись уже в шестнадцать, хотя обычно инсайдеры начинали воздействовать после совершеннолетия.

«Не зря та инспекторка спрашивала про опыты. Только тогда я не понял вопрос.»

— По правде стоило решить эту проблему сразу, когда Леона заподозрила неладное в тебе, – вновь встрял отец.

— Сборище лицемеров, – отвернулся от родственников Кай.

Этот разговор выматывал его с каждым словом все сильнее. Внутренние тормоза истерично дрожали, грозя слететь к чертям. На плечи давил груз обвинений и обманутых ожиданий.

Обведя взглядом стол, больше внимания уделяя блюдам, чем гостям, Кай остановил глаза на тех самых пионах. Говорить с ними было проще, чем с людьми.

— Мама была дискретом. Только поэтому она уловила мои задатки. Таким же инсайдером, которых вы все ненавидите! Инспекция полна дискретов.

— Не путай дискретов и остальных психов! А Леона была в первую очередь инспекторкой! Хладнокровной, строгой и законопослушной. То, что ты сделал с ней… Она буквально свихнулась на идее вылечить тебя, – отец презрительно сплюнул прямо на чистый пол.

— Весь в тебя, отец. Такой же двинутый.

Злость ядом расплескалась вокруг. От ярости у Кая задрожали руки и он рефлекторно попытался сжать свой браслет, но пальцы обхватили лишь худое запястье со следами старых шрамов.

— Закрой пасть, ублюдок, и знай свое место. Пока ты в моем доме, не смей даже рта открывать!

— Николаус, полегче с мальчиком… – голос бабушки звучал неуверенно, в семье не было принято вмешиваться в чужие разборки, особенно отцовские.

— Он будет знать свое место! – схватив сына за шиворот, Николаус грубо усадил сына на стул. Пятерней схватившись за голову Кая, он с силой толкнул ее вниз.

Тарелка слетела со стола еще до толчка, задетая в суматохе. Удар об стол пришелся на лоб, хрупкий бокал разлетелся на сотню осколков, которые осами впились в кожу.

— Папа!

— Николаус!

— Прекратите!

На плечах Кай почувствовал тонкие пальцы сестры, которая пыталась его поднять. Он узнал бы это прикосновение из тысячи. Глаза заливала кровь из множества порезов, и он лишь пытался оттереть ее, чтоб убедиться, что все в порядке со зрением. В столовой поднялся гам из визгов и охов.

— Единственный психопат, от которого надо защищать семью – это ты.

Слова вылетели пополам с кровью из разбитой губы. Поднявшись из-за стола, Кай пошатнулся, даже не почувствовав поддержку Фреи, так невыносимо жгло лицо. Отец выглядел ошарашенным и почти виноватым, но тут же скрыл замешательство под новой злостью.

— Иди приведи себя в порядок. И не показывайся с таким лицом на улице.

— Да пошел ты.

Он столько раз мечтал произнести эти слова, но долгожданного облегчения они не принесли. Только пустоту где-то в груди.

Когда он выходил из зала за спиной раздавалась возня и тихие перешептывания, которые сменились откровенным воплями. Николаус выкрикивал угрозы, пытаясь отцепиться от Фреи, которая висела на нем безобидным котенком, удерживающим бойцовского пса.

— Пошел вон из моего дома, ублюдок!

Крик отца еще долго звенел у Кая в ушах.

Глава 4. Розовый перец

Кай сидел в парке, отгородившись от прохожих мрачным выражением лица и челкой. На макушке едва держались остатки хвостика, растянутая резинка с трудом удерживала волосы, но он лишь досадливо отмахивался от щекочущих прядей. Рядом на скамейке валялась стопка мятых газет. Все страницы усеяли фотографии с приема Мёрфи. Некоторые листы были надорваны и скомканы, одна из полос и вовсе оказалась разорвана пополам.