Книга Серебряная Элита, страница 111 – Дани Франсис

Тишину прерывает щелканье зажигалки. Бетима подкуривает самокрутку, аккуратно свернутую из коричневой бумаги.

— Не знала, что ты куришь, – замечаю я.

— Вообще я редко курю. Приберегаю для вечеров, когда кто-нибудь умирает в муках у меня на глазах.

— Что ж, сегодня хороший повод.

Она глубоко затягивается; вижу, как вздымается на вдохе и опадает на выдохе ее грудь. Обвалакивающий запах плывет в мою сторону.

— Хочешь? – предлагает она.

Я качаю головой. Мне это не по душе. Джим говорил, в прежние времена марихуана была доступна по всему земному шару. Кажется, в Тьерра-Фе ее производят и сейчас. И ее, и кокаин. Но на Континенте достать их почти невозможно – разве только если есть связи на черном рынке.

Пока Бетима вдыхает плотный дымок, я поднимаю лицо к небесам:

— Звезд почти не видно.

— Слишком загрязненный воздух. Ты из Округа Z, верно? Там видны звезды?

Я киваю:

— Там потрясающее небо. Все полно звезд.

Она снова глубоко затягивается. Выдыхает еще одно облачко дыма, и его уносит легкий ветерок.

— Ты не могла ему помочь, – тихо говорю я. – Ты же знаешь.

— Знаю. Едва его проткнул этот штырь, уже ничего нельзя было сделать. – Бетима закусывает губу. – Просто никогда еще никого не держала за руку, когда он… – Она длинно, прерывисто выдыхает. – Даже не представляла, как страшно ощутить чужую смерть.

— Смерть вообще страшная штука. – Перед глазами проносится картина, навеки впечатанная в мое сознание: дядя Джим, пораженный десятком пуль, падает наземь, из десятка ран брызжет кровь.

— Ты с ней часто сталкивалась?

— Мои родители умерли, но я тогда была совсем маленькой, так что даже не знаю, повлияло ли это на меня. В первый раз потеряла близкого человека и осознала это, когда погиб мой дядя. А ты?

Она кивнула:

— Мне случалось терять друзей.

Позади нас скрипит дверь.

Обе мы оборачиваемся и видим в дверном проеме мужчину. Одинокая лампочка над лестницей отбрасывает резкие тени на его и без того резкие черты. Роу выходит на крышу, хрустя ботинками по гравию; по лицу его ничего не прочтешь.

Я напрягаюсь, заметив, что по пятам за ним следует Энсон. А Кесс с ними нет. Не знаю, добрый это знак или дурной.

— Что вам нужно? – спрашиваю я у парней. Их внезапное появление выглядит подозрительно.

Роу пожимает плечами:

— Увидел, что вы поднимаетесь сюда, и подумал: самое время нам немного поболтать.

Бетима бросает самокрутку и давит ее носком ботинка. Поднимает взгляд на меня. Я киваю.

— Что ж, мы как раз уходим, – говорю я.

Направляемся к двери. Однако Энсон с ухмылкой преграждает нам путь.

Я напрягаюсь, когда к нам вразвалочку приближается Роу, но он просто проходит мимо, к тому месту, где Бетима кинула самокрутку.

— Зачем же разбрасываться такими вещами? – С сожалением поцокав языком, он наклоняется, подбирает недокуренную самокрутку, отряхивает с нее землю и грязь. Расправляет.

В этот миг я замечаю, что из-за пояса у него торчит рукоять револьвера.

В голове включается громкая, настойчивая тревожная сирена. Перевожу взгляд на Энсона.

— Отойди, – приказываю я.

Он скрещивает руки на груди. И не трогается с места.

— Огоньку не найдется? – спрашивает Роу, подняв самокрутку.

Бетима хмуро смотрит на него.

— Не дашь огонька добром, попрошу Энсона тебя обыскать, – сообщает он.