Книга Серебряная Элита, страница 120 – Дани Франсис

Обливаясь потом от напряжения, я блокирую ее удары. Не все: некоторые пропускаю, как на каждой здешней тренировке. Сама наношу удары вполсилы; Кесс их перехватывает и дает безжалостный отпор. Наше дыхание становится все тяжелее.

Пора с этим кончать.

Чувствую всплеск адреналина. Настало время отгрызть себе лапу!

Я пропускаю ее кулак, летящий мне в живот, и позволяю сбить себя с ног. Едва оказавшись в партере, изгибаюсь так, чтобы перейти в уязвимую позицию и подставиться.

— Защищай фланги! – рявкает сзади Форд.

— Руку вынь из-под себя! – кричит Кейн.

Поздно!

Одним быстрым движением Кесс оказывается на мне, пригвождает коленями к полу мое левое плечо. Я сдвигаю руку вбок, выворачивая запястье, а другой рукой вцепляюсь ей в бедра – можно сказать, приглашаю еще сильнее прижать меня коленями. Запястье изогнуто под неестественным углом и придавлено весом Кесс; слышится тошнотворный хруст кости…

И боль.

Дикая, разрывающая боль, отдающаяся в каждом нерве. В каждом уголке тела.

Слышу потрясенное аханье. Кесс не желает слезать с меня, пока Форд не оттаскивает ее силой.

— Фаррен, ты ей руку сломала! Все, все, хватит. Ты победила.

Подбегает Лидди. Она в ужасе.

— Как ты?

Скриплю зубами от боли.

— Кажется, запястье сломано, – с трудом выдавливаю я.

Головокружение затуманивает мозг; с трудом поднимаюсь на ноги. Глубоко дыша, бросаю взгляд вниз, на руку. Кисть свисает под неестественным углом; от этого зрелища меня охватывает тошнота и перед глазами вспыхивают звезды.

Чертовы белые койоты!

— Отведи ее в медблок, – приказывает Форд Хэдли, пока я изо всех сил стараюсь не потерять сознание.

Я сижу на неудобной больничной кровати, прижимая к груди сломанную руку. Отгрызание конечности, пожалуй, прошло не так уж плохо. Острая боль уже сменилась тупой, пульсирующей, неприятной, но вполне терпимой.

Возможно, дело в уколе.

Но тем не менее.

Распахивается дверь. Я поднимаю глаза, ожидая увидеть женщину-врача, которая делала мне рентген.

Но это Кросс в синей форме, озабоченный и хмурый. Широким шагом он входит в кабинет.

— Доктор Харуми говорит, у меня сложный перелом, – любезно просвещаю его я. – От одной из пястных костей, можно сказать, ничего не осталось.

Он кивает:

— Я слышал.

— Рекомендует операцию. И гипс. На восемь недель.

— Смотри-ка, ты и в медицине разбираешься! – Он подходит к кровати. – Почему ты не подала знак, что сдаешься?

— Не могла. Руки были прижаты к полу.

— А словами сказать?

— Она бы меня не отпустила.

Он снова кивает.

Не нравится мне его бесстрастная физиономия.

— Кросс! – Я морщусь от просительных ноток в собственном голосе.

Он поднимает бровь.

— Я же не могу тренироваться в таком состоянии!

— Верно, – соглашается он и поворачивает к дверям. – Не можешь.

Его слова совсем не успокаивают. Я понимаю, что Кросс так легко не сдастся.

И не ошибаюсь.

Сижу здесь еще два часа, пока не входит новый человек. Мужчина лет тридцати, долговязый, худой, коротко стриженный.

Измененный.

Это я замечаю сразу: на нем рубашка с короткими рукавами, обнажающая запястья и предплечья. На правом запястье татуированная черная лента. Красной не видно.

Лоялист! Смотрю на него бесстрастно, стараясь не показывать отвращения.

— Здравствуйте, Рен, – говорит он, подойдя к кровати. В нем ощущается спокойная уверенность, однако острый взгляд словно видит меня насквозь. – Я Эллис. Слышал, вы сломали запястье?