Книга Серебряная Элита, страница 122 – Дани Франсис

— Плевать мне, как вы это делаете. Главное, что получается.

Однако не стану отрицать: чувствуя, как этот человек, сжав мою руку в ладонях, одной лишь силой воли изменяет саму ткань реальности, я испытываю что-то вроде благоговейного трепета.

Когда он наконец убирает руки, я сгибаю исцеленное запястье в разные стороны, поражаясь его обновленной силе и гибкости. Но потом вспоминаю, почему сломала руку, и настроение мое падает, как камень.

— Спасибо, – сухо говорю я.

— Всегда пожалуйста.

Когда он уходит, я закрываю глаза, борясь со слезами досады. Не так все задумывалось!

Доктор Харуми возвращается меня осмотреть, радостно кудахчет при виде исцеленной руки, а затем отпускает. В казарму я возвращаюсь мрачнее некуда. Пропустила ужин, но и плевать. Вместе с последней надеждой покинуть базу пропал и аппетит.

— Рен! – вскакивает с кровати Лидди. – Твоя рука!..

— Намного лучше, – вяло шучу я, показывая запястье.

Кейн, что-то читавший с экрана мини-комма, садится на кровати. Он без футболки, волосы взъерошены.

— На базе есть целитель? – с удивлением спрашивает он.

— Его привезли с другой базы.

— Ух ты! – Зеленые глаза, обычно беззаботные и игривые, прищуриваются. Может, Кейн и кажется раздолбаем, однако он далеко не дурак.

— Что ж, приятно знать, что нам здесь не дадут покалечиться, – замечает Лидди.

— Ничего, завтра сломаю еще разок! – подает голос со своей кровати Кесс.

— Отвали, Кесс, – огрызаюсь я. Хватит с меня на сегодня этой стервы!

— С тобой все нормально? – спрашивает меня Лидди.

— Просто устала. Пойду переоденусь в пижаму.

Прячусь в ванной и смотрю на себя в зеркало. Лицо у меня… как будто светится. Тусклый взгляд резко контрастирует с непривычным сиянием кожи. Что бы ни сделал со мной Эллис, как видно, это подействовало не только на кости.

Я падаю в постель, измученная и готовая забыть обо всем мире. Но вдруг чувствую толчок в сознание – и понимаю, что мир обо мне не забыл.

В первый раз за несколько недель – с тех пор, как примчалась в Пойнт, надеясь спасти Джима, – со мной связывается Деклан.

Подполье наконец-то соизволило обо мне вспомнить!

Я крепко зажмуриваюсь, дрожу всем телом, еле сдерживая ярость, – и открываюсь ему навстречу.

— Ах ты гребаный ублюдок! Вы меня здесь бросили!

— Если бы знал, что ты меня так встретишь, не стал бы стучаться.

— Что тебе нужно?

Я устала. Страшно зла. Помню, что меня предали. И все же внутри вспыхивает искорка надежды – и впервые с того момента, когда Роу выстрелил в Бетиму, отступает отчаяние, готовое меня поглотить.

— Завтра ночью встретишься с Адриенной.

— Что еще за Адриенна?

— В полночь. На стоянке автотранспорта в западном конце базы.

— Там повсюду камеры…

— Завтра их не будет.

— Но как…

— В полночь, – повторяет он и обрывает связь.

Боюсь, я иду прямиком в капкан. Несмотря на заверения Деклана, весь день прокручиваю в уме этот разговор и прикидываю, где может быть подстава. Он сказал, камер не будет. Ни камер, ни сигнализации. И что, я должна поверить ему на слово?

Готова ли я пойти на такой риск?

Размышляю об этом вечером в столовой и, прикончив свой ужин, решаю, что да, готова. Вчера вечером, после того как Эллис меня исцелил, я потеряла надежду. Решила покориться судьбе. Но, похоже, у судьбы на меня другие планы.