Книга Серебряная Элита, страница 188 – Дани Франсис

Я забываю о своей цели. О миссии. Вхожу в просторную комнату – в палату, полную людей в серых рубахах. Их здесь человек двадцать. Одни лежат, другие ходят, но никто из них не обращает на меня внимания. У дальней стены стоят шкафы и еще, кажется, холодильник. Через застекленную дверцу я вижу мензурки с кровью и флаконы с какой-то прозрачной жидкостью.

Затаив дыхание, подхожу к постели изможденной черноволосой женщины, что лежит на боку, скорчившись и обхватив тонкими пальцами колени. Когда я приближаюсь, она широко раскрывает глаза, но, кажется, меня не видит. Может быть, чувствует. На ее лице, прежде лишенном всякого выражения, проступает отчаяние.

Она начинает говорить. Точнее, бормотать. Повторяет одно и то же.

— Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись!

С хныканьем зажимает уши ладонями и начинает раскачиваться на кровати.

Сердце у меня останавливается, когда замечаю ее руки. Вены.

Она Измененная.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись заткнись заткнись заткнисьзаткнисьзаткнисьзаткнись…

Вены у нее на руках сверкают серебром, сияние движется, словно под кожей мечутся светлячки… или нет, не движется. Мерцает. Вспыхивает и тут же гаснет, вспыхивает – гаснет. Как будто ее замкнуло, думаю я. Короткое замыкание тела и сознания.

Женщина на соседней кровати молча вонзается ногтями в собственные виски. В отличие от предыдущей, у нее на запястье вытатуирована черная лента – подтверждение, что она мод. Красной ленты нет.

Я скольжу взглядом по рядам кроватей – по тем из них, что заняты. Татуированных пациентов немало, а вот красных лент нет ни у кого. Это не рабы.

Но все они моды. По крайней мере, большинство. Не у всех серебрятся вены, но, может быть, это потому, что кто-то сейчас не использует свои способности. А у тех, у кого вены видны, они мигают, как неисправные лампы дневного света.

— Рен! – слышится от двери недоуменный голос Кейна.

Не обращая на него внимания, подхожу к следующей кровати. На ней лежит, вытянувшись и глядя пустыми глазами в потолок, темноволосый юноша. Меня он, как видно, не замечает. Дальше – привязанная пациентка бормочет что-то бессвязное:

— В саду с окнами, но я видела, когда он видел, иногда в горах Генри, а дальше никто. Когда она умерла, а потом вместе воды для Керен…

Чушь какая-то.

Полная палата сумасшедших, чем дальше, тем безумнее.

— Дарлингтон! – А это голос Форда.

Я поворачиваюсь к двери.

— Что это? – спрашиваю я у лейтенанта.

Странно сказать, но в его глазах читается сочувствие.

— Что это такое? – повторяю я. – Почему они здесь?

— Они «расколоты».

Вдруг меня осеняет. Вспоминаю, как давным-давно мы с Джимом сидели на поляне в Черном Лесу и он объяснял, что происходит с теми, чье сознание недостаточно прочно, чтобы выдержать наши способности. Тогда я не совсем его понимала. Каким образом способность открывать тропы и связываться с чужими разумами может разрушить твой собственный? Что значит «чтеца мыслей могут захлестнуть чужие мысли, так что он перестанет отличать их от своих»?

Но теперь люди с расколотым сознанием окружают меня со всех сторон, их целая палата – и у меня ноги подкашиваются от страха. Страха, от которого невозможно отмахнуться. А если бы мой мозг оказался недостаточно силен? Что, если бы я оказалась в каком-то подобном месте?