Книга Серебряная Элита, страница 185 – Дани Франсис

— Я хотела бы, чтобы на эту операцию назначили меня.

— Нет.

Однако я не могу просто отступить.

— Но это мой округ!

— Вот именно. Поэтому и нет. Вы с Сатлером отправляетесь вместе с Ксавье в Округ C. – Судя по жесткости тона, возражений он не примет.

— Что Энсон и Ноа будут делать в Хамлетте? – не отступаю я.

Кросс скрещивает руки на груди и обводит всех суровым взглядом:

— Что ж, давайте сразу обговорим одно правило. Может, вы, ребята, и состоите в одном подразделении, но у нас не командная работа. Каждый знает только то, что относится к его непосредственным обязанностям. Чем занимаются ваши товарищи, вас не касается, ясно? Подробности их заданий не имеют отношения к вам и к вашим миссиям.

Сердце у меня камнем падает вниз, когда я понимаю: Кросс в самом деле не собирается мне рассказывать, что будет делать в Хамлетте.

По окончании совещания остаюсь в оперштабе, жду, пока уйдут Форд и Страк, а затем бросаюсь к Кроссу.

— Это моя родина! – рявкаю я. – У меня там друзья!

Он поднимает бровь:

— Если твои друзья не участвуют в Сопротивлении, им беспокоиться не о чем.

— Ты сам говорил, что мой дядя не работал на Сопротивление. Что он просто там скрывался.

— К твоему дяде это отношения не имеет. Мы следим за Хамлеттом уже шесть месяцев.

Шесть месяцев?

Это все меняет! Шесть месяцев – значит, все началось задолго до расстрела Джима. Задолго до того, как я убила белого койота и мой выстрел привлек внимание военных… И вдруг меня осеняет. Так вот что делал там Кросс! Вовсе не праздновал День Освобождения. Он приезжал по каким-то служебным делам.

От мысли, что за нами следили уже шесть месяцев, меня начинает подташнивать. Грифф по своим тоннелям выводит в безопасные места модов, бежавших из трудовых лагерей. Тана, работая в гостинице, собирает информацию для подполья. Оба по уши в работе на Сопротивление.

— Тебе пора. Твой вертолет вылетает через час.

Я молча свирепо смотрю на него.

— Что еще? – спрашивает он.

— Ты мне больше нравился, когда стоял на коленях.

Губы его дергаются в усмешке.

— Свободна, Дарлингтон.

Я поворачиваюсь к двери, когда раздается стук, а затем в оперштаб входит человек лет двадцати пяти, очень похожий на Кросса.

Трэвис Редден, полковник.

— Я вам не помешал? – спрашивает Трэвис.

Он в гражданском: на нем черные брюки и серая рубашка. Волосы немного светлее, чем у Кросса, но глаза темнее – кобальтово-синие. Он не так высок и мускулист, хотя красотой не уступает младшему брату.

— Рядовая, это полковник Редден, – представляет его Кросс.

Я начинаю отдавать честь, но Трэвис говорит с любезной улыбкой:

— Не трудитесь, со мной можно без формальностей. – Внимательно вглядывается в меня, затем обращается к брату: – Из нового состава Элиты?

Кросс кивает:

— После летней сессии мы заполнили шесть свободных мест. Дарлингтон – одна из лучших.

Я настороженно изучаю Трэвиса, как и он меня. Вспоминаю, что Роу называл его «практичным», а Кросс – «амбициозным». Взгляд у него острый и проницательный. Человек с таким взглядом замечает все, не упуская ни единой детали.

— А Роу, значит, не вошел, – с понимающей усмешкой добавляет Трэвис.

— Нет. Ему и в Серебряном Блоке дело найдется.

Полковник смеется в ответ:

— У тебя, братишка, ледяное сердце!

На меня они, похоже, не обращают внимания, так я начинаю потихоньку подвигаться к выходу.