Книга Серебряная Элита, страница 251 – Дани Франсис

Лидди!

— Клянусь, я сама видела! – говорит она.

Я смотрю на нее в ужасе.

— Лидс!..

Но она не обращает на меня внимания.

— Это у нее на левом бедре.

— Лидди! – умоляюще восклицаю я.

Хотя о чем тут молить? Поздно. Она меня уже сдала.

Не Айви, а Лидди.

Пообещавшая молчать.

Я закусываю губу, чтобы не дрожала, но слезы, горькие слезы жгут глаза, и их не остановить.

Роу кивает одному солдату, и тот выходит вперед.

— Не трогай меня! – предупреждаю я.

Этот ублюдок не слушает. Низкий свирепый рык вырывается из моего горла, когда он задирает подол вечернего платья и обнажает мое левое бедро.

Метку крови.

В полном отчаянии, снова зову Кросса. Почему он не отвечает, когда так мне нужен?!

С сильно бьющимся сердцем перевожу взгляд на Лидди. Хоть бы взглянула на меня! Но когда она наконец встречается со мной взглядом – в ее глазах страшная, неутолимая ненависть.

Горько кривя губы, поворачиваюсь к Роу:

— Что теперь? Пустишь мне пулю в лоб?

— Как ни жаль, меня просили сдерживать свои порывы. – Роу поворачивается к ближайшему солдату и приказывает: – В камеру ее.

_______

Вот я и снова там, где все началось.

В камере.

По крайней мере, наконец сумела связаться с Кроссом. Хотя, когда сообщила ему, где я, он ответил лишь: «Буду, как только смогу».

И было это несколько часов назад.

Несколько часов.

Наконец у меня есть – даже в избытке – время посидеть и подумать. Попробовать разобраться во всем, что сегодня произошло. Сопротивление разрушает человеческие умы. Адриенна мне это подтвердила. Но что это значит? Имеет ли ее способность сводить людей с ума что-то общее с теми «расколотыми», которых я видела в больничной палате? Возможно, кто-то из этих людей не «расколот», а «разрушен»? Может быть, изначально они были примами? Нет, судя по венам, большинство из них Измененные. Да и не могу поверить, что Адриенна готова ставить эксперименты на модах.

Но в то, что она способна разбить и поджарить чужое сознание, как яичницу, я бы тоже никогда не поверила, если бы не увидела своими глазами.

Приходит мне и еще одна мысль: что, если мать Кросса тоже «разрушена»? Может быть, он прав, и она не Измененная? Возможно, Винесса Редден – еще одна жертва полуторастолетней войны между примами и модами?

Сколько вопросов – и ни на один не найти ответа, пока Адриенна не удостоит меня своим незримым присутствием. Но она тоже не отвечает на вызов.

Очень не хочется беспокоить Кросса – понимаю, у него сейчас проблем по горло, – но все же мое нетерпение выплескивается наружу.

— Где ты, черт возьми?

— На совещании, – коротко отвечает он. – Уничтожен с воздуха весь северный квадрант базы, в том числе ангар с истребителями.

Ух ты! Серьезный удар по Структуре. Конечно, есть другие ангары, другие аэродромы, но потерять несколько десятков истребителей разом… Похоже, на этот раз Пилот-Призрак не промазал!

— Обо мне тебя не спрашивают?

— Пока нет. Наверное, дальше спросят. Но сейчас все слишком заняты состоянием отца.

— Как он?

— Превратился в овощ. Сознание уничтожено полностью.

Голос Кросса звучит бесстрастно. Трудно понять, что он чувствует.

Черт, не понимаю даже, что чувствую я сама! Генерал – жестокий, опасный человек… был жестоким и опасным. На его совести гибель тысяч невинных. И все же есть что-то душераздирающе жалкое в том, как он вышел из строя. Не пал от пули убийцы, не погиб от заложенной под сценой бомбы. Ему не дали умереть героем – как он, должно быть, мечтал.