Книга Серебряная Элита, страница 7 – Дани Франсис

Впрочем, бывает и хуже. Существуют моды-лоялисты, которые служат Генералу в Санктум-Пойнте, нашей столице. Воюют против своих. Эти предатели живут там в роскоши – верность Генералу хорошо оплачивается.

Мое внимание привлекают радостные крики детей. Поворачиваюсь на шум и улыбаюсь. В нескольких сотнях ярдов от меня, на лужайке, деревенские ребятишки играют в салки. Водит худенькая девочка с ярко-рыжими волосами: старается осалить других, а те уворачиваются.

— Рен! – слышится веселый голос.

Не вполне твердой походкой подходит к нам Тана Арчер. Щеки у нее раскраснелись, глаза блестят: как видно, празднует вовсю! Грифф, отец Таны, управляет единственным баром на площади – и, похоже, она уже обильно угостилась собственным товаром.

— А я-то гадала, куда ты подевалась! – Понимающе усмехаясь, она переводит взгляд с меня на солдата. Широко улыбается нам обоим, а я чувствую, как она пытается со мной связаться.

У каждого телепата есть «сигнатура» – уникальный отпечаток его личности. Когда я была маленькой, дядя объяснил мне так: это поток энергии, в котором отражается само твое «я». Объяснить почти невозможно, пока не почувствуешь, но, один раз ощутив чужую сигнатуру, дальше будешь автоматически узнавать этого человека всякий раз, когда он запрашивает связь.

— Кажется, кто-то здесь был очень занят! – беззвучно поддразнивает меня Тана.

У меня в голове ее голос всегда звучит ниже, чем на самом деле. Однажды я спросила дядю, почему в телепатическом общении люди звучат совсем не так, как на слух. Он ответил: «А ты запиши свой собственный голос и послушай в записи. Непременно скажешь: “Это не я, у меня голос не такой!” Для собственных ушей мы всегда звучим иначе. Когда ты говоришь вслух, я воспринимаю твой голос так, как слышу сам. А когда мы общаемся телепатически, слышу его так же, как слышишь ты». Звучит странно, но, пожалуй, в этом есть смысл.

— Не надоело развлекаться с солдатами?

— А на что они еще годятся! – отвечаю я, и она отворачивается, пряча смешок.

Платье с длинными рукавами скрывает от любопытных глаз ее руки, но я знаю, что вены на них сейчас вздуваются и блестят серебром. Тана темнокожая, и вены у нее, когда сияют, выделяются еще ярче, чем у белокожих модов.

На мне майка без рукавов, но беспокоиться не о чем. Еще одна странность, о которой я расспрашивала дядю. Всякий раз, когда он пользуется телепатией, на руках у него, под кожей, ярко вспыхивают серебряные дорожки. А почему с моими руками такого не случается? Я засыпала дядю бесконечными вопросами – но на этот вопрос он толком ответить не мог. Просто пожал плечами и сказал: «Знаешь, хоть моды и существуют уже больше ста лет, мы очень многого о себе не знаем».

В этом проблема с Измененными: нет четких правил. Да, большинство из нас – «среброкровки» в самом прямом смысле: когда мы используем свои силы, вены у нас на руках светятся и отливают серебром. Но для очень немногих (и я в их числе) это правило не работает. Чем бы ни объяснялась эта аномалия, не стану отрицать, она… ну, не то чтобы я этим гордилась…

Но это бесценный дар.

Мод, способный применять свои силы совершенно незаметно для врагов, – ценное приобретение для Сопротивления.

Впрочем, когда меня впервые попытались привлечь к подпольной работе, дядя твердо ответил «нет». «Рен не будет подвергать себя опасности, точка». Но я росла, и ему становилось все труднее меня удерживать. Я упряма. И хотя люблю дядю Джима всем сердцем, решения принимаю сама.