Книга Двор Истлевших Сердец, страница 224 – Элис Нокс

Бросила в реку. Венок закружило, понесло течением, и он плыл всё дальше, пока не исчез за поворотом.

Метка на запястье оставалась — едва заметная, серая, как пепел, но всё ещё там. Достаточно, чтобы напомнить.

Желание не сбылось.

* * *

На шестой день был ритуал — все женщины собрались на поляне, сплели круг, держась за руки, и пели. Магия поднималась от земли, золотыми нитями обвивала каждую, соединяла в единое целое. Воздух вибрировал, насыщался силой, и волосы вставали дыбом от статического электричества.

Я стояла в кругу, чувствовала, как сила течёт сквозь меня, соединяет с другими, и на мгновение — короткое, обманчивое, — показалось, что я не одна. Что принадлежу этому месту. Что дом здесь, среди этих женщин, которые приняли, не осудили, и не отвергли.

* * *

Седьмой день. Восьмой. Девятый.

Дни сливались — занятия, ритуалы, разговоры с девушками, которые рассказывали о своих мужчинах, о любви, о том, как хорошо здесь, как безопасно, как счастливо.

И я пыталась поверить. Пыталась раствориться в их беззаботности, в смехе, в лёгкости жизни, где не было угроз, не было врагов, не было ничего, кроме размеренного существования.

Но каждую ночь, засыпая на мягкой постели в доме, который мне выделили, я закрывала глаза и видела его лицо.

Слышала голос: "Я выбираю тебя".

Чувствовала прикосновения — призрачные, несуществующие, но такие реальные, что просыпалась, тянулась рукой, ища тепло рядом, и встречала лишь холодные простыни.

Метка на запястье ощущалась всё слабее, с каждым днём, как затухающая свеча, но не исчезала. Упрямо напоминала, что связь жива, что он где-то есть.

Но где?

Иногда, по ночам, я пыталась дотянуться — закрывала глаза, сосредотачивалась на той нити, что когда-то била в груди живым пульсом, и шептала:

Рован. Ты здесь? Слышишь меня?

Тишина.

Холодная, безжизненная. Как крик в пустоту.

И каждый раз я засыпала с мокрыми от слёз щеками, ненавидя себя за слабость, за то, что не могу просто отпустить, забыть и жить дальше.

* * *

Но была одна странность.

Девушка.

Я заметила её на третий день — или четвёртый, время здесь размывалось, терялось в череде одинаковых рассветов и закатов.

Тёмные волосы, спутанные, неухоженные, будто она не причёсывалась неделями. Худая, почти изможённая фигура под серым платьем, которое висело мешком, подчёркивая выступающие ключицы, острые плечи. Бледное лицо с глубокими тенями под глазами — карими, тусклыми, безжизненными, точно весь свет давно выгорел.

Она стояла на краю поляны, когда мы все собрались на вечерний ритуал, и смотрела на нас — не участвуя, не подходя, просто... наблюдая.

С таким выражением, что внутри что-то ёкнуло.

Отчаяние. Безнадёжность. Горе, такое глубокое, что казалось, она ходячий мертвец.

Я повернулась к Хельге, сидевшей рядом.

— Кто она? — шепнула, кивая в сторону девушки.

Хельга проследила взгляд, и лицо на мгновение напряглось — едва заметно, мышцы вокруг рта сжались, — но потом расслабилось, и она пожала плечами.

— Аойф, — ответила небрежно, но в голосе прозвучала нотка... чего? Презрения? Жалости? Страха? — Не обращай внимания. Она... сама себя разрушает.

— Что с ней случилось?

Хельга вздохнула, и пальцы сжали край платья.

— Отказывается принять свою природу, — сказала она негромко, и в голосе была искренняя озабоченность. — Лианан ши должны питаться энергией, правда? Это наша суть. Но Аойф... она решила, что это неправильно. Что мы паразиты, монстры. Отказалась питаться. Совсем.