Книга Двор Истлевших Сердец, страница 257 – Элис Нокс

Я развернулась, попыталась увернуться, но она была быстрее — лезвие вошло, прорезало мышцу, и боль вспыхнула острая и жгучая.

Я взвыла, дёрнулась, когти разодрали её плечо, и кровь брызнула. Женщина отскочила, зашипела от боли, но не упала, не отступила.

Третья справа выстрелила из лука — стрела просвистела, вонзилась в плечо, пронзила шерсть и застряла глубоко.

Меня снова обожгло болью, но зверь рванулся к воительнице, игнорируя рану. Только когда та отскочила, я попыталась дёрнуть головой, дотянуться зубами до древка, но оно торчало слишком глубоко, под неудобным углом — не достать.

Старшая воспользовалась моментом и прыгнула снова, меч опустился сверху. Я попыталась метнуться в сторону, но не успела — лезвие прошлось по боку, рассекло шкуру и оставило глубокую рану.

Кровь потекла мгновенно — горячая, липкая, окрашивая медную шерсть в тёмно-бурый цвет.

Слишком быстрые. Слишком координированные.

Не справлюсь с ними.

Воительницы, почувствовав, что ранили зверя, усилили натиск.

Удар слева. Справа. Сзади. Снова слева, не давая передышки.

Я уворачивалась, отбивалась когтями и клыками, но раны множились, кровь текла всё сильнее, дыхание становилось тяжелее, а силы таяли с каждой секундой.

Умру здесь. А они убьют Рована. И наш ребенок.

Отчаяние захлестнуло волной, но вместе с ним откуда-то из глубины — там, где человеческое сознание ещё цеплялось, ещё держалось за остатки контроля, — пришла мысль.

Не моя.

Его.

Словно Рован говорил со мной, подсказывал, даже не приходя в сознание, через связь, что всё ещё соединяла нас.

Отдай контроль. Полностью. Не держись за человеческое. Позволь зверю взять всё. Только так выживешь. Только так защитишь нас. Доверься мне.

Страх вспыхнул — острый, ледяной, сжал сердце.

А если не вернусь? Если потеряю себя навсегда?

Но ответа не последовало. Или ответ был, но я не хотела его слышать.

Рискни. Или умри здесь и сейчас.

Воительницы шагнули ближе, их лезвия уже опускались для финального удара. Времени на раздумья не осталось.

И я отпустила — полностью, до конца, без остатка.

Отпустила последний якорь, что держал меня собой — Мейв, женщиной, которая любила и боялась.

И отдала зверю всё.

Мир вокруг взорвался чистой, первобытной, неукротимой яростью, что не знала пощады, не признавала страха, не останавливалась ни перед чем.

Тело рванулось с земли — так быстро, что воительницы не успели среагировать, — и я была уже не там, где стояла секунду назад.

Прыжок — мощный, стремительный, — и когти вонзились в плечо ближайшей, разодрали кожу и мышцы глубокими бороздами.

Женщина взвыла, меч выпал, и удар лапой в грудь швырнул её далеко в сторону — она пролетела, врезалась о ствол дерева спиной с глухим стуком, сползла вниз без сознания.

Зверь не остановился.

Развернулся, прыгнул на вторую — когти рассекли спину, оставили четыре глубокие кровавые борозды, женщина рухнула с криком на колени и потеряла сознание.

Третья попыталась ударить мечом сбоку — но зверь был быстрее, отскочил, метнулся, вцепился клыками в ногу выше колена, рванул, и женщина рухнула с воем, хватаясь за разорванные мышцы.

Четвёртая справа выстрелила из лука — но за ней подняли луки ещё трое, и стрелы полетели градом, одна за другой, почти одновременно.

Зверь, несмотря на огромные размеры и кажущуюся неповоротливость, оказался на удивление быстрым и ловким. Первую стрелу отбил взмахом лапы — древко треснуло, отлетело в сторону. Вторую уклонился, пригнувшись, и она просвистела над спиной, вонзилась в землю. Третья скользнула по боку, оставив неглубокую царапину, не пробив толстую шкуру.