Книга Двор Истлевших Сердец, страница 254 – Элис Нокс

Позвоночник выгнулся, и я рухнула на четвереньки, больше не в силах стоять на двух ногах, не в силах удержать человеческую форму.

Лицо горело, кости черепа двигались, перестраивались под невидимым давлением. Челюсть расширилась, вытянулась, и я чувствовала, как зубы становятся длиннее, острее, превращаются в хищные и смертоносные клыки.

Уши удлинились, поднялись, заострились, и мир вокруг взорвался звуками — тысячи сердцебиений, дыханий, шорохов, скрипов, что я не слышала секунду назад, но теперь они оглушали, наполняли голову до предела.

А следом хлынули запахи. Не просто запахи, а целая вселенная ароматов: страх толпы — кислый, едкий. Пот Рианны — холодный, металлический. Дым факелов — горький, смолистый. Кровь Рована на алтаре — сладковатая, опьяняющая, а земля под лапами пахла влагой, жизнью и богатством.

Зрение обострилось. Цвета стали ярче, контрастнее, и каждая деталь прорисовалась с чёткостью, что была почти болезненной. Я видела каждую морщинку на лице Рианны, каждую дрожь ресниц у Хельги, каждую каплю пота на лбу женщин в первом ряду.

Трансформация завершилась за считанные секунды, может меньше, хотя казалось, прошла целая вечность.

Я встала на четыре лапы — мощные, устойчивые, — и тело моё стало огромным, в три раза больше человеческого, покрытое густой медной шерстью, что переливалась в лунном свете.

Хвоста не было — это была не совсем волчья форма, но и не совсем медвежья. Что-то среднее, что-то древнее, что существовало ещё до того, как мир разделил зверей на виды.

Медленно повернув голову, я посмотрела на Рианну — но уже не женскими глазами.

Глазами зверя. Хищника. Того, кто знает лишь одно: защищать своих и убивать тех, кто им угрожает.

Рианна стояла неподвижно, и на её лице застыл шок — чистый, неподдельный, абсолютный.

Рот приоткрыт, глаза расширены, а руки, что всегда были так уверенны, так властны, дрогнули и поднялись в защитном жесте.

— Невозможно, — выдохнула она, и голос её дрожал, ломался. — Ты не можешь... это форма оборотня... только мужчины фейри способны... только королевская кровь даёт такую силу... ты не...

Она не договорила.

Потому что я зарычала.

Низко. Угрожающе. Звук вырвался из моей груди, прокатился по поляне, как раскат грома, и заставил землю под лапами мелко вздрогнуть.

Толпа отшатнулась. Женщины закричали, схватили детей и попятились. Мужчины сначала замерли, их пустые лица не выражали эмоций, но тела инстинктивно отходили, повинуясь первобытному страху перед хищником.

Хельга, стоявшая рядом, задохнулась, попыталась отпрыгнуть, но я была быстрее. Развернулась к ней резко, молниеносно, и морда оказалась в дюймах от её побелевшего лица.

Распахнула пасть, обнажила клыки и зарычала — прямо ей в лицо, во весь голос, вкладывая всю ярость, что копилась за дни унижений, манипуляций, её восторженных рассказов о пытках Рована.

Рёв был таким громким, таким первобытным, что слюна брызнула фонтаном, оросила её щёки, лоб, залила раскрытые от ужаса глаза. Дыхание зверя — горячее, влажное, пахнущее кровью и яростью — ударило ей прямо в лицо, обдало так, что волосы отлетели назад, а кожа покрылась каплями.

Хельга застыла — полностью, абсолютно, словно превратилась в ледяную статую. Не могла вздохнуть, пошевелиться, моргнуть. Глаза расширились настолько, что зрачки заняли почти всё пространство, а рот раскрылся в безмолвном крике, что застрял где-то в горле и не мог вырваться.