Книга Двор Истлевших Сердец, страница 50 – Элис Нокс

Служанки шарахались при виде процессии: два стражника в золотых доспехах, между ними — я, мокрая невеста-утопленница в лохмотьях белого атласа.

Южная башня оказалась высоко. Настолько высоко, что когда мы наконец остановились перед массивной дверью из тёмного дерева, у меня закружилась голова. Или это была просто усталость. Или шок.

Или проклятая метка на члене Короля фейри, которая связала меня с ним навеки.

— Здесь, миледи, — произнёс один из стражников, распахивая дверь.

Я вошла — и замерла.

Роскошная клетка.

Вот какой была эта комната. Огромная кровать с балдахином из золотого шёлка, резные колонны, увитые осенними листьями. Камин, где уже потрескивал огонь, отбрасывая тёплые отблески на стены цвета мёда и охры. Гардероб из тёмного дерева с золотыми ручками. Окна от пола до потолка, выходящие на балкон — и за ними бескрайние леса Подгорья, залитые красками заката.

Красиво. До боли красиво.

И совершенно чужое.

Я подошла к окну, прижав ладонь к холодному стеклу. Снаружи расстилался мир фейри — золотые и багряные кроны деревьев, река, петляющая серебряной лентой, горы вдали, окутанные туманом. Где-то там, в другом мире, Эндрю звонит в полицию. Дейдре плачет.

Или она знала?

«Это традиция, дитя. Благословение для невесты.»

Какого хрена благословение заканчивается похищением в мир фейри?

Я провела пальцами по стеклу — и почувствовала это. Вибрацию. Едва различимую, но явную. Магический барьер. Невидимый. Неосязаемый. Но абсолютно реальный.

Я пленница.

Ярость вспыхнула так резко, что на мгновение я подумала ударить и разбить стекло, порезать руки, броситься вниз. Но это было бы глупо. Я не самоубийца. Я бизнес-акула, которая умеет держать эмоции под контролем и находить выход из любой ситуации.

Найди выход, Мейв. Всегда есть выход.

— Лекарь будет через несколько минут, миледи, — донёсся голос стражника от двери. — Ванна уже готовится. Платья принесут.

Я не обернулась. Просто кивнула, глядя в окно. Дверь закрылась. Замок щёлкнул — тихо, почти вежливо и я осталась одна.

Только тогда я позволила себе выдохнуть. Прислонилась лбом к холодному стеклу, закрыла глаза. Руки дрожали. Всё тело дрожало — то ли от холода, то ли от шока, то ли от ярости, которую я больше не могла сдерживать.

Пару часа назад я выходила замуж.

Пару гребаных часа назад моя самая большая проблема заключалась в том, что Эндрю выбрал слишком сладкий торт. Три часа назад я стояла в белом платье, которое стоило больше, чем машина, и давала клятвы мужчине, которого не любила, но который был удобен.

Теперь я стояла в башне фейри-короля, в разорванном платье, мокрая, с синяками на бёдрах от проклятого келпи, и пыталась не сойти с ума.

Я обернулась и увидела своё отражение в высоком зеркале с позолоченной рамой.

Призрак смотрел на меня в ответ.

Белый атлас был изодран в клочья — мокрый, грязный, с пятнами крови и тины. Подол волочился по полу, оставляя лужи. Корсет перекрутился набок, рукава порвались, обнажая плечо и ключицу. Волосы, те самые чёрные локоны, которые подружки невесты укладывали три часа подряд, свисали спутанными прядями, прилипшими к шее и щекам.

Я выглядела как утопленница.

Ты и есть утопленница, Мейв. Утопленница в собственной жизни.

Я подошла ближе к зеркалу, вглядываясь в своё лицо. Острые скулы. Упрямый подбородок. Полные губы, сейчас бледные, почти синие от холода. Моё лицо. Знакомое.