Книга Двор Истлевших Сердец, страница 80 – Элис Нокс

И где-то глубоко внутри — в той предательской, ненормальной части меня, что тянулась к нему с самого Самайна — что-то запело.

Да. Хочу. Останься. Рядом с ним. Навсегда.

Во мне вспыхнула паника — ослепляющая, животная, первобытная. И я отшатнулась, словно он ударил меня.

— Нет, — выдохнула я, и голос прозвучал задушенно. — Нет. У меня есть жизнь. Настоящая жизнь, которую я строила годами! Бизнес, который я создала с нуля! Контракты на миллионы! Репутация! Эндрю, который меня ждёт! Люди, которые от меня зависят! Мир, в который я должна вернуться!

Я сделала шаг к двери.

— Я не собираюсь застрять здесь, в сказочном лесу, играть в счастливую мамочку с королём фейри! Я не из тех, кто бросает всё ради мужчины, даже если этот мужчина — король!

Развернулась к выходу.

— Так что нет. Категорическое, окончательное, не подлежащее обсуждению НЕТ.

И рванула к двери.

— Иди к чёрту, Рован. Иди к чёрту со своими ритуалами, проклятиями и наследниками. Я ухожу. Сейчас. И ты не остановишь меня.

Я почти добежала до массивных дубовых дверей Архива, когда его голос прозвучал позади.

— Мейв.

Одно слово.

Тихое. Слишком тихое. Опасно тихое.

Голос, от которого волосы встали дыбом на затылке, а инстинкты завопили: Стой. Не двигайся. Хищник за спиной.

Я замерла в трёх шагах от двери — от свободы, от выхода, от возможности сбежать от этого безумия и медленно обернулась.

Рован стоял в конце длинного зала между стеллажами с древними книгами. Неподвижный, как статуя. Но в этой неподвижности была угроза — сжатая пружина, готовая выстрелить.

Руки были сжаты в кулаки вдоль тела. Грудь вздымалась тяжело — не от усталости, от сдерживаемой ярости. На шее вздулась вена, бьющаяся слишком быстро.

И глаза.

Боги, его глаза.

Янтарные, горящие, полные чего-то первобытного, дикого, что заставило моё сердце колотиться так, словно я стояла перед разъярённым львом.

— Если ты сделаешь ещё один шаг, — произнёс он медленно, отчётливо, и каждое слово падало, как ледяная капля, — то я прикажу запереть все выходы из Цитадели. Все двери. Все окна. Все порталы. Ты не выйдешь отсюда, пока мы не закончим этот разговор. Пока ты не выслушаешь меня до конца.

Пауза.

Взгляд скользнул по мне — медленно, оценивающе, как лезвие по коже. Пока не режет, но обещает.

— Выбирай, — голос стал ещё тише, опаснее. — Здесь и сейчас, как цивилизованные люди. Или под замком, как пленница, пока ты не образумишься.

Ярость вспыхнула в груди — ослепляющая, жгучая, затмевающая даже страх.

— Попробуй, — выплюнула я. — Только попробуй запереть меня, ты высокомерный, самовлюблённый...

И шагнула к двери.

Мир взорвался движением.

* * *

Рован сорвался с места — быстро, слишком, невозможно быстро для человека такого размера — и железная хватка сомкнулась на моём запястье.

Мир перевернулся.

Он развернул меня одним рывком, и в следующую секунду я почувствовала, как сильные руки подхватили меня и перебросили через плечо, как мешок с зерном.

— Рован! Сукин сын! Опусти меня немедленно!

Но он не слушал.

Понёс меня через коридоры — мимо ошарашенных придворных, которые замирали, видя своего короля, тащащего бьющуюся женщину через Цитадель. Мимо стражников, которые поспешно отворачивались, делая вид, что ничего не видят.

Я колотила кулаками по его спине, извивалась, пыталась вырваться.