Книга Двор Истлевших Сердец, страница 92 – Элис Нокс

— Миледи О'Коннор! — Блондин оглядывался, рука инстинктивно потянулась к эфесу меча. — Где вы?!

Сейчас.

Я шагнула из-за двери — быстро, бесшумно — и моя правая рука выстрелила вперёд, пальцы сомкнулись на запястье блондина.

Он начал разворачиваться — инстинкты воина сработали мгновенно.

Но я была быстрее.

Левая рука метнулась к брюнету, обвилась вокруг его шеи сзади — пальцы легли на горячую кожу, нашли пульс, бьющийся слишком быстро.

Контакт.

Мир взорвался ощущениями.

Разряд ударил по обеим рукам одновременно — обжигающий, пульсирующий, как электрический ток, пущенный прямо в вены. Я почувствовала их — обоих — как будто их сознания внезапно распахнулись передо мной, обнажённые и уязвимые.

Страх — острый, режущий.

Шок — холодный, парализующий.

И под всем этим — магию. Их магию. Не слабую, как у Лиры, а сильную, горячую, вкусную, пульсирующую в их жилах, как хорошее вино.

Во мне взвыл голод.

Попробовать? Выпить? Так давно не пили настоящую силу!

— Нет, — прошипела я мысленно, задавливая этот порыв. — Только воля. Не пить. Только подчинить!

Их магия вспыхнула — две волны защиты, инстинктивные барьеры, поднявшиеся автоматически, пытающиеся оттолкнуть моё вторжение.

Но то, что поднялось во мне, было голоднее, яростнее, древнее.

Нити силы вырвались из моих ладоней — тонкие, почти невидимые, но ощутимые всем телом — проникли сквозь их кожу, потянулись глубже, к сознанию, к воле, к той части, что делала их ими.

Блондин застонал.

Низко. Хрипло. Звук был полон чего-то тёмного, первобытного.

И этот звук отдался между моих бёдер — предательски, постыдно, заставив что-то там сжаться от внезапного, острого желания.

Нет. Не сейчас. Боже, не сейчас.

Но моё тело не слушало разум.

Я почувствовала, как грудь напряглась под грубой тканью туники, как кожа покрылась мурашками, как волна жара прокатилась по позвоночнику и опустилась ниже, осела в животе тяжёлым, пульсирующим теплом.

Магия лианан ши связана с сексуальностью. Подчинение — это интимность. Власть над волей — это соблазнение.

И моё тело реагирует, как будто я не подчиняю их, а трахаю.

Мысль была отвратительной. И возбуждающей одновременно.

Что со мной не так? Какого чёрта со мной творится?

Блондин рванулся, пытаясь вырвать руку из моей хватки — сильный, обученный, не привыкший сдаваться.

Я сжала сильнее — инстинктивно, жёстче, чем планировала — и ногти впились в его кожу. Я почувствовала, как под ними лопнули капилляры, как горячая влага — его кровь — коснулась моих пальцев.

И магия хлынула глубже, жадно, словно кровь была приглашением, открытой дверью.

Его барьер затрещал, начал рушиться под натиском.

Я толкнула ещё — вложила всю свою волю, весь тот холодный, безжалостный контроль, которым пользовалась на переговорах, когда нужно было сломить противника одним взглядом и заставить его подписать невыгодный контракт.

Подчинись. Ты мой. Перестань сопротивляться. Это бесполезно.

И он сломался.

Я почувствовала это — как его воля рухнула под натиском моей, как невидимые нити обвились вокруг его сознания, легли тяжёлым одеялом, придавили, заставили замолчать ту часть, что кричала: Нет, это неправильно, борись!

Его зрачки расширились — медленно, неумолимо, как чернильное пятно, растекающееся по бумаге — поглотили голубую радужку, оставив только чёрные провалы, в которых отражалось моё лицо.