Книга Двор Истлевших Сердец, страница 89 – Элис Нокс

Часть меня — та, что всё ещё пыталась быть хорошим человеком — закричала: Нет! Это неправильно! Она невинна!

Но я заглушила этот голос.

Выживание. Свобода. Выбор между моей совестью и моей жизнью.

И я выбираю жизнь.

Я медленно потянулась к правой руке и начала стягивать перчатку — палец за пальцем, методично, не отрывая взгляда от Лиры.

Девушка проследила за движением. Глаза расширились, и я увидела, как по её лицу пробежал страх — настоящий, первобытный.

— Миледи... что вы... — голос дрогнул. — Пожалуйста, не надо...

Перчатка упала на пол с тихим шелестом.

Руны на ней вспыхнули последний раз — голубым светом, как прощальный вздох — и погасли. Барьер, державший магию взаперти, рухнул.

И то, что жило под моей кожей, торжествующе взвыло.

СВОБОДА! НАКОНЕЦ! ОХОТА!

Лира вскочила со стула, попятилась к двери.

— Миледи, нет! Пожалуйста! Я не хочу...

— Прости, Лира, — прошептала я, и голос прозвучал чужим и холодным. — Но мне нужны ответы. И ты их дашь.

Я шагнула вперёд — быстро, не давая ей возможности убежать — и схватила её за запястье обнажённой рукой.

Контакт.

Мир вспыхнул.

Магия рванулась по моей руке, как электрический разряд — обжигающий, пульсирующий, живой. Тонкие нити силы, почти невидимые, но ощутимые каждой клеткой, вырвались из моих пальцев и проникли в её кожу через точку соприкосновения.

Я почувствовала её — всю.

Страх — острый, как осколок стекла.

Ужас — холодный, парализующий.

Предательство — горькое, как полынь.

И под всем этим — магию. Слабую, как тлеющий уголёк по сравнению с моим пламенем, но тёплую, живую, вкусную.

Что-то внутри меня восторженно затрепетало.

Попробовать? Выпить? Так давно не пили настоящую магию!

— Нет, — прошипела я ему — этой тёмной, голодной части себя. — Только воля. Не высасывать её досуха. Только подчинить!

Оно неохотно повиновалось, хотя я чувствовала, как оно рвётся попробовать её магию на вкус, впитать хоть каплю.

Я направила силу глубже — не к магии, а к разуму, к сознанию. Нити обвились вокруг её мыслей, проникли сквозь слабые защитные барьеры (почти отсутствующие у простой служанки), легли на волю, как шёлковая паутина — мягкая, но прочная.

Подчинись. Отдай мне контроль. Перестань сопротивляться.

Лира дёрнулась, пытаясь вырвать руку.

— Нет! Миледи, прошу! Не делайте этого! Не надо!

Но нити сжались сильнее, проникли глубже, и я почувствовала, как под натиском моей воли её сопротивление начало ломаться.

Зрачки расширились — медленно, неумолимо — поглотив карие радужки с золотыми искрами, оставив только чёрные провалы.

Рот приоткрылся. Дыхание сбилось, стало поверхностным, механическим. И она замерла — неподвижная, податливая, пустая.

Моя.

Я отпустила её запястье и отступила, тяжело дыша.

Лира стояла, глядя в пустоту. Лицо безжизненное, кукольное, лишённое всех эмоций, что делали её живой секунду назад.

Магия лианан ши. Прямое подчинение воли через прикосновение.

Я превратила живую девушку в марионетку.

Я провела дрожащей рукой по лицу, и меня кольнула острая, болезненная вина.

Что я делаю? Боже, что я творю с невинными людьми?

Но я задавила это чувство так же безжалостно, как задавливала сомнения перед рискованными сделками.

Выбора нет. Мне нужно выбраться. Любой ценой.

— Как тебя зовут? — спросила я, проверяя контроль, и голос прозвучал ровно и деловито.