Книга Двор Опалённых Сердец, страница 154 – Элис Нокс

Это было напоминанием о том, что он сломлен. О столетиях неудач.

Дерьмо.

— Слушай, – я выдохнула, борясь с желанием либо извиниться, либо послать его к чёртям. – Это не про тебя лично. Я бы делала то же самое с кем угодно. Это не…

— Я понял, – перебил он холодно. – Не нужно объяснять. Ты права. Это разумно и логично. Особенно учитывая, что ребёнок от фейри и смертной – полукровка. Слабее чистокровного. Не принадлежащий ни одному миру. – Пауза. – И даже если бы чудо случилось… что это дало бы? Без статуса, без будущего, без шансов на признание при дворе.

Он говорил ровно, рационально, как будто обсуждал погоду.

Но я слышала напряжение под словами. Уязвлённую гордость, которую он пытался спрятать за логикой.

— Именно, – согласилась я тихо, не зная, что ещё сказать. – Это было бы… плохой идеей.

— Катастрофой, – поправил он. – Так что продолжай принимать свои таблетки. На всякий случай.

Сарказм в последних словах был очевиден.

Я сжала руль, чувствуя, как напряжение между нами становится почти физическим.

Мы оба молчали.

Он смотрел в окно, я – на дорогу.

И оба понимали, что только что наткнулись на что-то болезненное и острое, что ни один из нас не хотел обсуждать дальше.

— Расскажи о брате, – произнесла я наконец, отчаянно нуждаясь сменить тему.

Несколько секунд он молчал, и я думала, что он откажется.

Но потом выдохнул – долго, медленно – и напряжение в его плечах немного спало.

— Элдрин, – произнёс он, и в голосе появилось что-то более тёплое. – Младше меня на триста лет. Командует западными границами. – Пауза, и я услышала смесь гордости и раздражения. – Шалопай. Несерьёзный до невозможности. Может проспать важный военный совет, потому что накануне напился с солдатами. Или сорвать стратегическое совещание, чтобы помочь деревенским детям поймать сбежавшую свинью.

Уголок моих губ дёрнулся, несмотря на напряжение.

— Звучит… интересно для командующего границами.

— Звучит как катастрофа, – он покачал головой, но в жесте не было настоящего осуждения. – Добрый. Честный. Благородный до тошноты. Даёт слово и держит его, даже когда это идиотизм. Не умеет лгать, плести интриги, манипулировать. Для фейри это… проблема.

— Для командующего границами это особенно проблема, – добавил Оберон, и в голосе появилась усталость. – Но солдаты его обожают. Готовы умереть за него, потому что он первым идёт в бой и последним отступает. Делит с ними пайки, спит в окопах, таскает раненых на себе. Они называют его "Принцем-Братом". Не "командующим", не "Вашим Высочеством". Братом.

Что-то в его голосе – та смесь гордости и беспокойства – заставило моё сердце сжаться.

— Ты гордишься им, – констатировала я.

— Да, – ответ прозвучал мгновенно, без колебаний. – И боюсь за него. Потому что при дворе его считают слабым. Мягким. Непригодным для власти. И они правы. Элдрин – отличный воин. Лучший фехтовальщик, которого я знаю, после себя. Стратег на поле боя. Но как политик? – Он усмехнулся горько. – Катастрофа. Его бы сожрали при дворе за неделю, если бы не военная должность и преданность армии.

— Ты защищал его?

— Всегда, – голос стал жёстче. – Следил, чтобы Совет не втянул его в придворные интриги. Чтобы хищники держались подальше. Чистил за ним политические ошибки, когда он по доброте душевной раздавал обещания направо и налево. – Пауза, и в золотых глазах мелькнуло что-то тёплое. – Потому что при всех его недостатках… он единственный в Летнем дворе, кто остался хорошим. Несмотря на века жестокости вокруг. Он не сломался. Не почернел внутри.