Книга Двор Опалённых Сердец, страница 178 – Элис Нокс

Волосы на затылке встали дыбом.

— Оберон…

Он уже был на ногах, рука инстинктивно потянулась к ножу на поясе, которого там не было. Чёрт. Остался в фургоне.

Золотые глаза сканировали лес быстро, методично, оценивая каждую тень, каждое движение.

Тело напряглось, как сжатая пружина.

Он услышал то же, что и я – шаги со всех сторон. Лёгкие, множественные. Приближающиеся.

Оберон тихо и жёстко выругался. Отступил на шаг, прикрывая меня спиной, прижимая ближе к фургону.

— Не отходи от меня, – прошипел он.

Я кивнула, рука скользнула к поясу, к холодному металлу пистолета под курткой.

Пальцы сжали рукоять.

Из-за деревьев начали выходить силуэты.

Медленно. По одному. Словно вырастали из самой тени леса, материализуясь из темноты.

Фейри.

Первое, что ударило – запах.

Резкий, едкий. Немытые тела, старая кожа, застарелая кровь на одежде. Дым костров и что-то кислое – перебродивший эль.

Желудок свело

Второе – звук.

Шаги по траве почти беззвучные, но оружие лязгало тихо, зловеще. Дыхание ровное, спокойное. Дыхание тех, кто привык к насилию.

Один вышел из-за дерева слева – высокий, жилистый, с длинным ножом на поясе.

Второй справа – широкоплечий, с топором за спиной.

Третий, четвёртый, пятый…

Они продолжали выходить. Со всех сторон. Окружая поляну плотным кольцом.

Я считала, пульс бешено стучал в висках. Шесть, восемь, десять, двенадцать – они не останавливались. Тринадцать, пятнадцать, восемнадцать.

Чёрт.

Я невольно прижалась спиной к фургону, пальцы сжали рукоять пистолета сильнее. Восемнадцать против двух – это катастрофа. Они вооружены, опытны, окружили со всех сторон. Единственный плюс – железо фургона за спиной.

Высокие, жилистые, с телами, покрытыми старыми шрамами и выцветшими татуировками – грубыми, наколотыми чёрной краской. Руны? Символы? Я не знала.

Одежда потрёпанная – кожаные жилеты с потёртостями и тёмными пятнами, которые слишком походили на засохшую кровь. Заплатанные штаны, плащи, прожжённые и порванные в десятках мест.

Оружие разношёрстное, но явно используемое постоянно: ножи на поясах – длинные, короткие, изогнутые – все с затёртыми рукоятями от тысяч касаний. Короткие мечи, топоры, дубинки с железными шипами.

Один держал лук с натянутой тетивой – стрела нацелена прямо на Оберона. Кончик блестел тускло, мокро. Яд.

Лица грубые, жёсткие, словно высеченные из камня тупым инструментом. Шрамы пересекали щёки, лбы, подбородки – белые линии на загорелой коже.

У одного не хватало половины уха – обрубленного неровно, давно. У другого – трёх пальцев на левой руке, культи зажили грубо, неаккуратно. У третьего – шрам через всю шею. Кто-то пытался перерезать горло. Почти получилось.

Уши острые, длинные – некоторые украшенные костяными амулетами, кольцами из потемневшего серебра, перьями чёрных птиц.

Глаза были самым страшным. Холодные. Пустые. Хищные. Глаза тех, кто убивал раньше много раз, без колебаний, без сожалений.

Один из них облизнул губы, глядя на меня. Медленно. Оценивающе. Взгляд скользнул по телу сверху вниз и задержался.

Меня затошнило.

Другой усмехнулся кривой ухмылкой и что-то прошептал соседу. Тот заржал в ответ, кивнул.

Я сглотнула. Рот пересох.

Они окружили поляну полностью – плотным кольцом, перекрывая все пути к отступлению. Никто не говорил. Только звуки: шаги по траве, скрип кожи, тихий лязг металла, ровное дыхание.