Книга Двор Опалённых Сердец, страница 356 – Элис Нокс

— Огнетушитель…

— …И ударила одному из них по голове. Сломанная нога, беззащитная смертная – а ты сражалась. Ты вела меня за собой по коридорам больницы, будто ты была королевой, а я – твоим подданным. Ты приказывала мне, куда бежать, как прятаться, и я… я слушался. Впервые за века я слушался кого-то, и это не унижало меня – это освобождало.

Слёзы капали на моё лицо – горячие, солёные, отчаянные.

— Ты спасла меня тогда, – прошептал он, прижимаясь лбом к моему. – Не только от гримов. От пустоты. От одиночества. От забвения. Я был никем – голым, безымянным, потерянным. А ты сделала меня снова живым. Каждый твой сарказм, каждая колкость, каждый взгляд, полный огня и упрямства – ты возвращала меня к жизни по кусочкам. И я выбрал тебя тогда, Кейт. Я выбрал тебя, когда магии во мне не осталось и в помине. Мысль, намерение, желание – что-то из этого пробилось сквозь Печати и поставило метку. Потому что неважно, смертный ты или бессмертный, с магией или без – всё, что мы хотим воплотить в жизнь, начинается здесь. – Он коснулся пальцами моего виска, нежно, дрожа. – В голове, в сердце, в мыслях и эмоциях. Я выбрал тебя с самого начала. И я выбираю тебя сейчас. Навсегда.

Слёзы обожгли мои глаза – горячие, солёные, последние, что у меня остались.

— Оберон… – прошептала я, и голос сломался. – Я тоже… я тоже выбрала тебя… с самого начала…

Он прижался лбом к моему, закрыв глаза, и слёзы текли по его лицу, капали на моё, смешиваясь с кровью и болью, что связывала нас.

— Не уходи, – прошептал он снова, и в голосе звучала молитва, мольба, отчаяние. – Пожалуйста, Кейт. Не оставляй меня одного. Я не выдержу. Я не смогу жить в мире, где тебя нет.

Я хотела ответить. Хотела сказать, что останусь. Что не уйду.

Но холод заполнял меня всю, тьма наползала на края сознания, и дыхание становилось всё более поверхностным, всё более редким.

Связь между нами затихала – медленно, неумолимо, как догорающее пламя.

— Я… люблю… тебя… – выдохнула я последним усилием, и мир накренился.

Где-то вдали раздался крик.

Алистор.

Он ворвался в зал – окровавленный, хромающий, с трещиной на скуле, рассекающей бровь и уходящей к виску, но живой. Белый свет вспыхнул вокруг него, озаряя руины тронного зала, отражаясь в осколках разбитых витражей и лужах крови.

За ним – Элдрик, держась за рёбра, истекая кровью, но на ногах.

Они увидели нас – меня в руках Оберона, с клинком в груди, безголовое тело Морриган, растворяющееся чёрным дымом.

Алистор побежал к нам, хромая, спотыкаясь, почти падая, но не останавливаясь:

— Кейт! Боги, нет… Кейт!

Но я уже плохо слышала.

Мир темнел, звуки отдалились, словно меня погружали под воду – холодную, безмолвную, беспощадную. Холод разлился по венам, заполняя каждую клетку тела, вытесняя тепло, жизнь, надежду.

Последнее, что я почувствовала, – руки Оберона вокруг меня и его голос, отчаянный и ломкий, кричащий моё имя так, словно оно могло вернуть меня из тьмы:

— Не уходи. Пожалуйста, не уходи…

Сознание плыло, расплывалось по краям, словно чернила в воде, но я не позволяла ему уйти совсем. Цеплялась за каждый звук, за каждое прикосновение, за тепло рук Оберона, которые обнимали меня так, словно я была последним якорем, удерживающим его в этом мире.

Боль пульсировала в груди – уже не острая, не режущая, а тупая, глубокая, растекающаяся по телу медленной волной холода и онемения. Кровь всё ещё текла из раны, пропитывая ткань, его тунику, капая на холодный мрамор под нами тихим, мерным ритмом, как обратный отсчёт до конца.