Онлайн книга «Двор Опалённых Сердец»
|
Связь между нами дрожала – слабо, прерывисто, как пламя свечи на ветру, готовое погаснуть в любой момент. Я чувствовала его страх через эту нить, которая связывала нас. Его боль, острее любого клинка. Его отчаяние, которое было сильнее любой физической раны и грозило разорвать его изнутри. Алистор упал на колени рядом с нами, и белый свет вокруг него затрещал, потускнел, но всё ещё пульсировал слабым сиянием, отбрасывая тени на его изрезанное лицо. Кровь текла из трещины на скуле, губы посинели от боли и истощения, но серебряные глаза – полные живого огня – смотрели на меня с такой решимостью, что я почти поверила: всё будет хорошо. Почти. — Отойди, – сказал он коротко, протягивая руки ко мне, и голос звучал твёрдо, без колебаний. – Я знаю, что делать. Оберон отшатнулся, прижимая меня к груди ещё сильнее, и рычание, которое вырвалось из его горла, было диким, защитным, полным животной ярости: — Нет. Не трогай её. Ты не приблизишься к ней. Он боялся потерять меня. Боялся, что если отпустит хоть на секунду, хоть на мгновение то я исчезну, растаю, умру у него на руках. Алистор не отступил. Он посмотрел Оберону прямо в глаза, и в его взгляде было что-то древнее, неумолимое, непоколебимое: — Я её брат. Я не причиню ей боль. Оберон замер. Руки дрогнули вокруг меня, пальцы разжались на секунду, потом сжались снова – сильнее, отчаяннее, до боли. Лицо побледнело ещё больше, если это вообще было возможно, глаза расширились от шока: — Что… что ты сказал? Алистор усмехнулся – грустно, устало, но без капли лжи в глазах, которые смотрели на меня так нежно, так по-братски, что что-то внутри меня дрогнуло: — Брат. Я её брат, Оберон. – Он потянулся снова – медленно, осторожно, давая Оберону время осознать, принять, отпустить. – И если ты хочешь, чтобы она осталась жива, то отпусти её. Сейчас. Я смотрела на Алистора сквозь пелену боли и тьмы, и мир качнулся, перевернулся, рассыпался на осколки. Брат. Серебряные глаза. Рыжие волосы с огненным отливом, такие же, как мои. Упрямая линия подбородка. Форма скул. Изгиб губ. Магия, которая пульсировала вокруг него – не летняя, не зимняя, а светлая, тёплая, знакомая. Как я не видела этого раньше? Как я могла не узнать его в нашу первую встречу? Оберон смотрел на него потрясённо, растеряно, не веря, но видя правду в каждом слове, в каждой черте лица, которая была зеркалом моей. Одной секунды колебания хватило. Алистор шагнул вперёд и забрал меня из рук Оберона – осторожно, нежно, словно я была из стекла и могла разбиться от одного неверного движения. Он поднял меня на руки, прижал к груди, и белый свет вспыхнул вокруг нас тёплым куполом, защищающим, живым. Его руки держали меня крепко, но без боли, и мир сузился до этого прикосновения – до тепла его кожи, до силы в его объятиях, до отчаяния в том, как он прижимал меня к себе, словно не отпустит, даже если мир рухнет вокруг. Брат. У меня был брат. И он пришёл спасти меня. Оберон попытался встать, пошатнулся, схватился за колонну одной рукой, хрипло дыша, оставляя кровавый отпечаток на мраморе: — Что ты… куда ты её… Алистор обернулся к нему всего на секунду. Лицо серьёзное, решительное, но в глазах была благодарность – тихая, глубокая, за то, что Оберон любил меня так сильно, что готов был отдать всё: |