Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 4 – Диана Фурсова

Вера отдёрнула занавеску.

За стеклом не было ничего, кроме белой круговерти. Иногда из неё выступали чёрные силуэты деревьев — кривые, низкие, покрытые инеем. Они мелькали и исчезали, как пальцы, тянущиеся к дороге. Небо сливалось с землёй, и только редкие каменные столбы вдоль тракта доказывали, что они всё ещё едут не по пустоте.

На одном из столбов Вера успела заметить знак: драконья лапа, перечёркнутая косой чертой.

Память Элианы услужливо подсказала: граница старых земель Морвейнов.

Её земель.

Или тюрьмы.

— Почему Морвейн-Хольд называют Проклятой лечебницей? — спросила Вера.

Варна резко повернулась.

— Кто вам сказал?

— Значит, называют.

— Деревенские болтают много лишнего.

— А придворные?

— Придворные достаточно воспитаны, чтобы не повторять суеверия при герцогине.

— Но не достаточно воспитаны, чтобы не отправлять герцогиню в место, которого боятся деревенские.

Варна сжала папку так, что кожа скрипнула.

— Вы забываетесь.

Вера хотела ответить, но карета внезапно остановилась.

Не замедлилась — остановилась так резко, что Варна едва не ударилась о сиденье напротив. Снаружи раздался испуганный крик кучера, лошади рванули, сбруя зазвенела.

— Глен! — Варна ударила ладонью в стенку. — Что случилось?

Вместо ответа послышался мужской голос, сорванный ветром:

— На дороге кто-то есть!

Вера уже потянулась к дверце, но Варна схватила её за рукав.

— Сидите.

— Там человек.

— Там Север.

— И что?

— Здесь не выходят из кареты на каждый шорох.

Вера посмотрела на её руку на своём рукаве.

— Отпустите.

Варна не отпустила.

Тогда Вера медленно, очень спокойно накрыла её пальцы своей ладонью и отодвинула. Сил у этого тела было мало, но в жесте оказалось достаточно намерения, чтобы Варна опешила.

Вера распахнула дверцу.

Холод ударил в лицо так, что дыхание оборвалось. Снег мгновенно облепил ресницы, забрался под капюшон, впился в кожу мелкими иглами. Вера едва удержалась на ступеньке. Мир снаружи ревел, кружился, скрежетал ветками.

— Назад, миледи! — крикнул кучер с козел. — Вы с ума сошли?

— Кто на дороге?

Он ткнул кнутовищем вперёд.

В нескольких шагах от лошадей, почти сливаясь со снегом, стояла фигура. Низкая, сгорбленная. Сначала Вере показалось, что это ребёнок, но потом фигура подняла голову, и она увидела старуху в сером платке. Та стояла посреди тракта босыми ногами в снегу и держала в руках деревянную дощечку.

Вера спрыгнула на дорогу. Снег провалился почти до колена.

— Миледи! — в голосе Варны теперь был не приказ, а настоящий испуг. — Немедленно вернитесь!

Старуха не двигалась.

Вера сделала шаг, другой. Юбки путались, ветер толкал в грудь, но она упрямо шла вперёд.

— Вы замёрзнете! — крикнула она, сама понимая нелепость этих слов.

Старуха улыбнулась.

У неё были светлые глаза — слишком светлые, почти прозрачные.

— Замерзают те, у кого нет дома, госпожа.

Вера остановилась.

— Вам помочь?

— Себе помогите.

Старуха протянула дощечку. Вера взяла её онемевшими пальцами. Это был не указатель, а кусок старой резной панели. На дереве темнели три слова, выжженные неровными буквами:

НЕ ВЕРЬ КЛЮЧНИКУ.

Вера подняла взгляд.

— Какому ключнику?

Старуха уже отступала в метель.

— Дом помнит хозяйку, — сказала она. — Но дом не любит слабых.

— Подождите!

Вера шагнула за ней, но сильный порыв ветра ударил сбоку, и она вынуждена была закрыть лицо рукавом. Когда снеговая пелена немного рассеялась, старухи уже не было. На дороге не осталось ни следов, ни вмятин от босых ног.