Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 44 – Диана Фурсова

— И теперь?

— Теперь вы за несколько дней заставили его вспомнить прежнее.

— Заставила?

— Хорошо. Позволили.

— Это звучит лучше, но всё ещё так, будто дом — ваша лошадь.

Каэль чуть нахмурился.

— Вы просили объяснить.

— Я просила без привычки владеть всем, о чём говорите.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Не злым. Скорее озадаченным. Как человек, который впервые слышит, что его обычная речь — не закон природы, а способ стоять выше.

— Дом вспомнил слишком быстро, — сказал он после паузы. — Старые печати проснулись, новые правила ещё не закреплены. Если вы дадите противоречивые приказы, если впустите слишком много людей без порядка, если не сможете удержать обещания, дом начнёт защищаться сам.

— От кого?

— От всех.

Вера посмотрела на серебряные линии у пола.

— Что значит «удержать обещания»?

— Вы сказали, что двери открыты для тех, кого не впустили больше нигде. Дом принял это как хозяйскую клятву.

Вера почувствовала, как холод прошёл под кожей.

— Я не произносила клятву.

— Морвейн-Хольду не всегда нужны обрядовые слова. Иногда достаточно того, что хозяйка сказала перед очагом, воротами и людьми.

Марфа, вошедшая следом, тихо добавила:

— И перед ребёнком с меткой.

Вера обернулась.

Мира стояла у двери зала ремёсел. Тим рядом. Девочка слышала если не всё, то достаточно. Она побледнела и сжала светящуюся ладонь второй рукой.

— То есть теперь, — сказала Вера медленно, — если я закрою двери перед такими, как Мира…

— Дом сочтёт это нарушением, — ответил Каэль.

— И что будет?

Он посмотрел не на неё, а на стены.

— Холод вернётся туда, откуда вы его выгнали. Только сильнее.

Тишина стала тяжёлой.

Вера вдруг поняла, что все её решения за последние дни, такие необходимые и простые, как горячая еда, сухая комната, открытая дверь, — уже перестали быть только добротой. Они стали системой. А система могла раздавить, если дать обещание шире, чем сможешь выдержать.

— Замечательно, — сказала она. — Значит, я за три дня дала дому клятву, устроила политический скандал, забрала ключи у вора, заперла герцога во дворе и открыла убежище, которое может заморозить всех, если я ошибусь.

Марфа сухо сказала:

— Зато скучать не приходится.

Старая Майра, проходившая с коробкой пуговиц, одобрительно кивнула:

— Хозяйка без беды — что пирог без начинки.

— Спасибо, Майра. Очень утешительно.

Каэль смотрел на Веру почти странно. Будто не ожидал, что она после его слов не рухнет, не заплачет и не потребует немедленно всё исправить. Вера бы, может, и потребовала, если бы знала, у кого. Но единственный человек, привыкший считать себя хозяином происходящего, стоял перед ней с запертой за спиной дорогой.

И, кажется, тоже не знал всего.

Это было неприятнее всего.

— Тогда будут правила, — сказала Вера.

Марфа подняла брови.

— Опять?

— Особенно теперь.

Она прошла в кухню.

Там уже кипела жизнь. Детей усадили к дальнему столу. Лисса сушила рукава над безопасным расстоянием от огня. Нила нарезала ткань на ровные полосы для занавесей. Ран спорил с Севином о том, чем лучше укрепить ножки старой лавки. Орсен заглянул в дверь, убедился, что все на месте, и ушёл к конюшне. Варна сидела у стены с папкой на коленях, совершенно чужая среди муки, ниток, пара и человеческих голосов.

При появлении Каэля все стихли.