Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 47 – Диана Фурсова

— Учёт не создаёт запасы.

— Но не даёт им исчезать.

Он понял намёк на Балдора и не стал спорить.

За окном Нила писала на дощечке имена прибывших. Тим сидел рядом и выводил буквы для Миры. Девочка хмурилась, повторяя за ним, а её метка иногда вспыхивала, когда буква получалась кривой. Дом на это реагировал мелко: то сдвигал мел ближе, то подталкивал дощечку, то вдруг зажигал на стене нужный знак. Вера не знала, учит ли он Миру или развлекается, но дети впервые не боялись его откликов.

— Вы знали? — спросила она.

Каэль посмотрел на неё.

— О чём?

— Что детей с метками можно учить. Что дом на них не охотится. Что они не чудовища.

Он отвернулся к окну.

— Я знал, что старые тексты Морвейнов говорят о другом подходе.

— Но продолжали уложение Рейнаров.

— Я унаследовал Север, где это уложение считалось единственным способом удержать границы.

— Удобная фраза.

— Не удобная. Привычная.

— Это лучше?

Он молчал.

Вера ждала. Ей хотелось, чтобы он сорвался, приказал, снова стал тем ледяным герцогом, которого легко ненавидеть. Но Каэль только провёл пальцем по старой раме, проверил, где дует, и сказал:

— Нет. Не лучше.

Простой ответ. Без раскаяния на коленях. Без красивых слов. Но всё-таки ответ.

Вера почувствовала, как старая боль Элианы внутри неё шевельнулась. Не простила. Не смягчилась. Просто услышала то, чего когда-то не было: мужчина напротив не отмахнулся.

— Почему вы оставили меня без денег? — спросила она внезапно.

Каэль замер.

— Что?

— В приказе было сказано: мне оставлена сумма на первое время. На деле — почти ничего. Кладовые заперты. Слуг трое. Управляющий исчез. Варна требовала подписи о доставке. Вы знали, в какие условия отправляете жену?

Слово «жену» вышло жёстко. Почти неприятно.

Каэль медленно опустил раму.

— Нет.

— Очень короткий ответ.

— Потому что длинный будет хуже.

— Для кого?

— Для меня.

Вера не ожидала такой честности. Она даже растерялась, и он воспользовался паузой, но не для защиты.

— Я подписал перевод средств на содержание Морвейн-Хольда и ваше проживание. Не щедрый. Достаточный. Кладовые должны были быть полны на месяц. В доме должен был оставаться штат из двенадцати человек, не считая управляющего.

Вера смотрела на него, чувствуя, как злость меняет форму. Часть обвинения уходила с него на Балдора, Варну, систему. Но главная часть оставалась. Потому что подпись всё равно была его. Приказ — его. Ссылка — его.

— Вы проверили?

Каэль не ответил.

— Вот, — сказала Вера. — В этом и разница между ответственностью и её изображением.

Он принял удар молча.

За дверью караульной послышались шаги, и в комнату заглянула Марфа.

— Госпожа, пришла ещё одна семья. Женщина с младенцем и старик. Говорят, с дальнего тракта. Пустить?

Вера закрыла глаза на секунду.

Сколько их ещё?

Дом тихо скрипнул.

Не торопил. Слушал.

Вера открыла глаза.

— Спросите имена. Если нет погони и угрозы для остальных — в тёплую комнату. Но пусть сразу скажут, что умеют. У нас больше нет мест для тех, кто только лежит и жалуется.

— Младенец тоже должен сказать, что умеет? — сухо уточнила Марфа.

— Младенец может временно отвечать улыбкой. Но без злоупотреблений.

Марфа фыркнула и ушла.

Каэль смотрел на Веру.

— Вы сейчас устали.

— Вы удивительно наблюдательны.

— Усталые люди дают лишние обещания.