Книга Непокорная жена драконьего владыки, страница 39 – Эля Шайвел

Что-то (видимо, магия Калеба) тянуло её в сторону лекаря, волоча по полу около десяти секунд.

Я оторопело замерла, даже не представляя размер феерического скандала, что сейчас начнётся.

Малодушно я начала сползать под одеяло, поглядывая за происходящим.

Мать, откашлявшись и встав на четвереньки, с ненавистью уставилась на Калеба, который оставался абсолютно невозмутимым.

— Ах, ты, мерзкий лекарь, — прошипела она, поднимаясь с пола. — Как ты посмел оскорбить меня и вмешаться в дела императорской семьи?!

— Я не вмешивался, — спокойно ответил Калеб. — Я лишь защитил императрицу от насилия. И если вы не прекратите этот цирк, я вызову стражу.

Мать в ярости сжала кулаки, её лицо исказилось от гнева, но она сдержалась.

Видимо, её остановил страх перед последствиями: дворцовая стража вряд ли будет выслушивать её оскорбления также спокойно, как безобидный (как казалось ранее) лекарь.

— Ты не имеешь права вмешиваться в наши семейные дела! — закричала она, побагровев ещё сильнее. — Я мать этой девицы, и только я решаю, как её воспитывать!

— А я лекарь, отвечающий за её здоровье, — отрезал Калеб. — И если вы не способны вести себя как мать, то, возможно, вам следует задуматься о своих методах.

— Как ты смеешь меня поучать?! — завизжала мать, переходя на ультразвук.

— Мама, пожалуйста, прекрати. Хватит, — не выдержала я, чувствуя, как внутри меня всё закипает от гнева и обиды.

Мать повернулась ко мне с таким выражением лица, что я на мгновение пожалела о том, что мы вообще знакомы.

Её глаза горели всепоглощающей ненавистью, и в этот миг я осознала, что она больше не была той женщиной, которую я когда-то пыталась уважать и почитать, как положено ребёнку.

Передо мной было нечто иное — неистовое создание, готовое разорвать на куски всё, что стояло на её пути.

Мне казалось, что вокруг неё я вижу едва заметную чёрную дымку. Может быть, это от слёз, подступающих к глазам?

— Ты, Джелин, совершенно отвратительная дочь! Мне так и не удалось воспитать в тебе уважение к матери. Как ты меня разочаровала, дура бестолковая! — с истерикой в голосе закричала она. — Как бы я ни старалась, ничего в тебе нет от меня! Ни силы духа, ни смелости, ни гордости. Ты бесполезная, тупая овца!

Каждое её слово ранило меня, словно острый нож.

Я сдерживалась из последних сил, чтобы не разреветься. Ну что за глупый скандал? Ну почему мама не может вести себя нормально? Ну почему ей так важно отстоять свою гордость, а не позаботиться о едва выздоровевшей дочери?

Но я не могла позволить себе показать слабость, потому что едва мать видела слёзы, обычно приходила в бешенство ещё сильнее.

Поэтому я с детства училась не реветь, как обычные дети, а пытаться отстаивать во всём свою правоту, глядя, как это всё время делает мать.

Потому что только внутренняя ярость во время спора не давал мне разреветься тогда, когда я чувствовала обиду и несправедливость.

Наверное, поэтому, внезапно я осознала, я затеяла вчера ночью этот идиотский скандал с Джаредом. Потому что мать бы поступила бы так.

Боги! Я всё-таки научилась этому у неё. Но хотела ли…?!

— А я и никогда не хотела быть такой, как ты, — дрожащим от волнения голосом перебила я мать впервые в жизни.

Эти слова вырвались из меня, словно я освободилась от тяжёлой цепи, которая сковывала мою душу. Я не могла больше терпеть её унижения.