Книга Золотое кольцо Галактики, страница 91 – Евгения Аннушкина

Той самой, что раньше звалась объектом Девять, не самым удачным результатом генетических экспериментов. Слабый эмпатический дар мерк на фоне той же Третьей, способной прочитать даже те мысли человека, о которых он и сам не подозревал.

Однако Эва теперь живет на Шен-ло, в красивой и комфортной квартире, не рискует поминутно жизнью и, судя по всему, ведет какую-то собственную игру, раз умудряется сунуться в дела, которые вообще-то совершенно ее не касаются.

И Лиам не знал, как к этому относиться. Чего ждать от той, что играет исключительно на собственной стороне, пользуясь остальными, как пешками. В то, что Соне она помогла по доброте душевной, Лиам не верил.

Не было в лексиконе детей Ц-189 таких слов, как “сострадание” и “доброта”.

А вот “глупость” – вполне.

И то, что сейчас он прокладывает курс отнюдь не на Церу, где его уже заждались, а туда, куда увезли одну симпатичную блондинку, вовсе не следствие его благородства. Лиам и слова-то такого не знал. Он делал эту глупость для собственного спокойствия. Чтобы убедиться, что одна бедовая девица доберется до семьи.

“Иначе, как пить дать, снова нарвется на неприятности…”

Соня Белозерова

На станции, на которой мы расстаемся с командой капитана Дина Вэя, много военных. И знакомых лиц из той, прошлой жизни, когда меня называли “Принцессой Белого крыла”. Но поздороваться у меня с ними возможности нет – Эрик сразу подхватывает под руку и ведет в сторону неприметной служебной двери.

Такое себе возвращение в высший свет.

И хватка жесткая, не вырваться. Это по сравнению с Лиамом, о котором я стараюсь не думать, он уступал несколько позиций, а вот я рядом с ним – цыпленок против динозавра. В черной форме он кажется старше, а его лицо – еще неприметнее. Идеальный агент, невозмутимый, твердо уверенный в собственной правоте и непреложности приказа.

Такое чувство, что на планете синих туманов рядом со мной был совершенно другой человек.

— Ты не хочешь, чтобы меня кто-то заметил? – спрашиваю у своего конвоира. Или тюремщика?

— Исполняю приказ, – он отвечает сухо, глядя прямо перед собой. Идем мы быстро, за высоким Эриком мне приходится почти бежать. И когда на нормальный ответ я уже и не надеюсь, вдруг слышу: – Наше прибытие не зарегистрировано в службе безопасности станции. Официально тебя здесь нет.

Холод растекается по груди, сковывает сердце, не дает сделать вдох. С человеком, которого нет, можно сделать, что угодно. Можно сказать, мне только что официально объявили, что живой я отсюда не уйду.

— Эрик… – сипло зову сквозь сжатое спазмом горло, но договорить не получается. Мы останавливаемся перед дверью в жилой блок, самой обычной, ничем не примечательной, но от ее вида у меня слабеют ноги.

— Пришли.

Дверь бесшумно отъезжает в сторону, и легким толчком в спину Эрик заставляет меня войти внутрь.

Он стоит у иллюминатора, все такой же идеальный, как и семь лет назад. Безукоризненный костюм, идеально уложенная стилистом прическа, портком последней модели стоимостью в мой годовой доход. Живое олицетворение богатства Пхенга, глава Золотого крыла, человек, который в своих руках держит денежные потоки Империи. Пожалуй, больше власти только у самого Императора. Даже старший принц, наследник престола, больше ограничен множеством правил и условностей высшего света, своей публичностью. Средний же принц, Торио Шан, куда свободнее в своих действиях. И свободой этой пользуется в полной мере.