Книга Золотое кольцо Галактики, страница 94 – Евгения Аннушкина

Поражаюсь, какая ерунда лезет в голову, лишь бы не думать о том, что большая часть того, что между делом выболтал мне средний принц, является секретной информацией. С меня возьмут подписку о неразглашении?

Будь откровенна хотя бы с собой, Соня, проще и безопаснее избавиться от слишком много знающего свидетеля. Тем более сейчас, когда я считаюсь то ли похищенной, то ли пропавшей без вести.

По спине продирает мороз, и я невольно делаю шаг назад, но тут же натыкаюсь на неподвижного Эрика… Или как там его зовут на самом деле? Сейчас он непохож на себя на необитаемой планете также сильно, как на улыбчивого нергита-официанта, хотя черты лица в этот раз остаются неизменными. Но само оно неподвижно и равнодушно, в глазах пустота, ни единого проблеска эмоций. Такой контраст с тем, каким он был на планете синих туманов… Где он был настоящим?

Если принц прав, а он уверен в собственной правоте, то как вообще отличить подлинные чувства от притворства? И как жить, постоянно думая, что и вот этот человек, и вон тот, и вообще каждый встречный может тебя запросто обмануть?

— Да, какая жалость, – продолжает принц. – У этого эксперимента был неплохой потенциал… Но до совершенства, увы, образцы так и не были доведены. И это, кстати, здорово пошатнуло положение вашего отца, прекрасная София.

Он снова обращает на меня взгляд, тяжелый, давящий, под которым я чувствую себя ничтожным насекомым, недостойным даже быть объектом эксперимента. Так, раздражающая мошка, прихлопнуть и забыть.

— Если он срочно не придумает что-то новое, нечто такое, что перекроет все его ошибки и просчеты, то недолго господину Чону возглавлять Белое крыло.

Слышать это… Неприятно. И не потому, что я так уж привязана к отцу, он сделал все, чтобы растоптать теплые чувства к нему, но от него зависят благополучие мамы, брата… И мое, раз уж про меня вспомнили спустя столько лет.

— Увы, непростое время ожидает Чона, потеря лаборатории, бунт первой партии, а теперь и дочь… Какая трагедия, бедный Виктор…

— Дочь? – мой голос дрожит.

— Дочь. – Глаза Торио нездорово блестят. Он не сводит с меня взгляда, даже не моргает, и также не глядя по сторонам командует Эрику: – Выйди. Я позову тебя позже.

Я не слышу, как закрывается дверь. Только звук шагов словно отрезает. И я остаюсь наедине человеком, пьяным от власти и безнаказанности. Отсрочка вышла. Его высочество наговорился, возможно, даже выговорился, и тем подписал мне приговор. Даже если раньше он планировал меня отпустить… Теперь все изменилось.

Мы срываемся с места одновременно – он ко мне, я – обратно. Принц шипит не хуже шинадца:

— Не дергайс-ся, С-софия! Не зли меня!

Куда уж больше… Но сдаваться я точно не собираюсь.

Каюта, хоть и относится к люксовым, не столь велика, чтобы бегать по ней бесконечно. Он быстро загоняет меня в угол. Сильные пальцы больно впиваются в запястье, рывок, и я буквально вжата в грудь монаршьего высочества.

— Попалас-сь!..

Его лицо так близко, я могу рассмотреть поры на лице и лопнувшие капилляры в глазах. А он – пробирку перед своим носом, над которой поднимается синеватый дымок.

От удивления принц отпускает меня, отшатывается, только теперь нападаю я.

— Что за дрянь?! Ты… А-а-а!..

Туман, прикормленный человеческой кровью, охотно бросается на новое лакомство, обволакивает лицо, и как бы принц не пытался его содрать, живое и хищное газообразное плевать хотело на все попытки от него избавиться. Оно медленно разъедает кожу, сквозь дымку уже видны язвы…