Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 65 – Светлана Бернадская

Она пребольно ткнула его кулаком в чувствительную мышцу под плечом.

— Соберись, Брант Лакнир. Сотри с лица эту самодовольную мину и отвечай на вопрос.

Самодовольную? Да где уж там.

Он перенес вес тела на локоть и осторожно потер саднящее место у подмышки.

— И кто же здесь беззащитная женщина, позволь узнать, госпожа?

— Да ты что же, насмехаться вздумал? А я, по-твоему, кто?

— Женщина, способная взмахом руки остановить армию.

— С помощью дождя. Ты видишь здесь тучи?

— В купальне полная ванна воды, — не сдавался он. — А еще ты могла проклясть меня, как Амиса Налля.

Она посмотрела на него с негодованием, нащупала край одеяла и целомудренно натянула его повыше.

— Могла, да не успела. Какой бес в тебя вселился сегодня, Брант Лакнир? Я разве крепость, чтоб с разбегу долбить меня тараном?

Брант виновато понурил голову. Уж лучше было продолжать хранить целомудрие, чем в первый же раз опозориться перед женщиной, от которой напрочь сносило голову.

Мучительно краснея — благо, в полумраке она не могла этого видеть — он самую чуточку приспустил одеяло и ткнулся лбом в приоткрывшееся плечо.

Кожа Лавандеи была еще влажная от испарины и источала сладкий, пьянящий запах греха.

— Это было… плохо?

Она молчала, едва касаясь его волос легким дыханием. Брант ждал ответа, как приговора. Любые насмешки можно пережить, но если она разозлилась всерьез и велит не показываться больше ей на глаза… Сможет ли он исполнить ее волю?

Лавандея молчала, и Брант вскинулся, тревожно ловя ее взгляд.

— Нет, — вздохнула она, сжалившись наконец. — Это было неплохо. Но тебе нужно больше практики, Брант Лакнир. И постарайся запомнить: спальня женщины — это не поле битвы. Попробуй быть чуточку нежнее.

Брант, пламенея щеками, сунул руку под одеяло и с величайшей осторожностью приласкал обнаженную кожу вдоль хрупких ребер.

— Так?

— Так — щекотно, — хихикнула она, как девчонка. И переместила его руку повыше. — Вот так попробуй.

Жар отхлынул от щек и горячими каплями собрался в паху. Так-то учиться он мог хоть целую вечность. Продолжая ласкать ее грудь, он склонился к ее лицу — так низко, что его волосы соединились с ее волосами.

Светлое на темном.

— И целоваться научишь?

Ее распахнутые глаза подернулись влажной поволокой. Он вздрогнул, ощутив дразнящее прикосновение ноготков к своей пояснице.

— В этой науке тебе нет равных, Брант Лакнир.

Ее голос звучал с такой соблазнительной хрипотцой, что в голове поплыло. Довольный, он потянулся к припухшим губам, что призывно приоткрылись ему навстречу.

Что-то настойчиво старалось выдернуть Лавандею из глубокого сна, а она отчаянно сопротивлялась. Там, во сне, было так хорошо и уютно, так беззаботно и лениво, что терять это ощущение ни за что не хотелось. Она даже захныкала, как в детстве, когда ее по утрам будила мама, чтобы передать на попечение нянькам.

Но сладкий сон развеялся, как заблудившееся облачко посреди ясного неба. Лавандея глубоко, с сожалением вздохнула, и… ощутила запах. Теплый, волнующий, чуть терпкий запах молодого, здорового мужчины, еще не пробудившегося после бурной ночи.

Лавандея открыла глаза.

Брант Лакнир. Она спала на его груди вместо подушки. И, боги свидетели, она бы избавилась от всех подушек на свете, если бы вот так можно было просыпаться каждое утро до конца жизни.