Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 8 – Светлана Бернадская

— Даже тогда он отойдет старшему сыну.

— А младшему что?

— В лучшем случае часть земли.

— А в худшем?

— А в худшем — право служить верой и правдой сиятельному графу Наллю. В уплату отцовских долгов. До тридцати пяти лет. Без права жениться.

Какое же удовольствие наблюдать, как тускнеет взгляд Ифи и как кривятся от разочарования пухлые губки.

— Но это ничего. Он, кажется, парень толковый, отслужит свое, а там, может, в наемники подастся, обозы сопровождать. К сорока годам как раз накопит деньжат на свадьбу, так что ты не зевай, хватай парня за… то есть, быка за рога и улыбайся ему поласковей, пока место невесты никто не занял.

Ифи стрельнула в нее негодующим взглядом. Кажется, кое-кто начал понимать, что стал объектом насмешек.

— А может, у нас и раньше случится любовь, — заявила она с вызовом. — И граф Амис ему позволит жениться уже сейчас.

— Может, и позволит, — покладисто согласилась Лавандея, пошевелив в приятно горячей воде пальцами ног. — Тогда тем более хватай. И личную жизнь поскорее устраивай. Потому что с сегодняшнего дня ты больше на меня не работаешь.

Ифи вытаращилась на нее, смешно разинув рот.

— Это еще почему? Из-за лилий?

— Не из-за лилий. Подойди-ка поближе.

Послушалась та не сразу. Но все же подошла — медленно, с опаской — вплотную к бронзовому бортику ванны. Лавандея ловко сунула руку в карман ее передника и с видом победителя выхватила оттуда скромное золотое колечко — с тонким ободком и искусно ограненным лиандитом.

Один в один подходящим к глазам самой Лавандеи.

Ифи даже рот захлопнуть не успела.

— Думала, никто не заметил, как ты прихватила его, собирая драгоценности в зале? Я могу простить все что угодно, Ифи: глупость, криворукость, лень, даже вонючие лилии. Но не обман и не воровство.

У девчонки задрожали губы.

— Госпожа, простите! Я ничего такого… я просто собирала украшения, в карман было удобнее, а потом в спешке забыла переложить в ларец!

— Выметайся отсюда, Ифи. Прямо сейчас. А по дороге, будь добра, позови ко мне Эльзу.

— Но, госпожа! А мое жалованье?

— Жалованье? Какое такое жалованье? Откуда мне знать, сколько ты наворовала за тот месяц, что прослужила у меня?

Хорошенькая мордашка Ифи вся покрылась багровыми пятнами.

— Я ничего не воровала! Вы мне должны мое жалованье!

Ого! Надо же, какие мы воинственные!

— Поспеши, пока я еще добрая.

Все-таки Лавандее удалось вывести эту мелкую дрянь из себя. Та округлила свои распрекрасные голубенькие глазки и уперла руки в бока.

— Добрая?! Это называется добрая?! Я ничего не крала! Служила целый месяц верой и правдой! Спину гнула, руки о проклятые эти шипы колола, чтобы лепестков для ванны надрать! А меня теперь — вон, и без жалованья?!

— Заткнись и проваливай.

— А знаете, что, госпожа, я все поняла! — кипятилась девчонка, по-прежнему не осознавая, что затягивает удавку на своей лебединой шее. — Вы осерчали не из-за кольца, а потому что этому баронскому сыну понравилась я, а не вы!

Лавандея даже улыбаться перестала. Посмотрела на идиотку с сочувствием, покачала головой.

— Думаешь?

— Думаю! Вы, конечно, неплохо сохранились, но он молодой, на что ему ста… взрослая женщина?

— Еще слово — и я превращу тебя в жабу.

— А вот и не превратите! Мама рассказала мне всю правду.

— Какую правду?