Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 107 – Ангелина Сантос

— Видите? — сказал он. — Она реагирует.

— И что? Сердце также реагировало на хлеб. Мне теперь не есть?

Он почти рассмеялся.

Почти.

Но тут же стал серьёзным.

— Я не хочу использовать вас для спасения Грейнхольма.

— А я не хочу, чтобы вы решали, будто всякое моё чувство — это использование.

— Лиара…

— Если я останусь, это будет мой выбор. Если уйду — тоже. Если прикоснусь к вам — мой. Если оттолкну — мой. Не забирайте у меня это только потому, что боитесь оказаться похожим на тех, кто уже пользовался женщинами ради договоров.

Ударила.

Я видела.

Но он не отвернулся.

— Я не умею иначе сразу, — сказал он.

— Учитесь.

— Вы часто это говорите.

— Потому что вы способный.

Он вдруг посмотрел на меня так тепло, что я растерялась.

— Вы первая, кто так считает после тридцати лет моих ошибок.

— Не обольщайтесь. Способный не значит послушный.

— Это у нас общее.

Мы стояли друг напротив друга в комнате, где жили женщины до меня, где одна из них боялась быть плохой женой, другая сгорела в Сердце, третья — я — пыталась понять, можно ли хотеть мужчину, не становясь очередной жертвой его родовой боли.

Рейнар первым отвёл взгляд.

— Вам нужно отдохнуть.

На этот раз я не стала спорить.

Сил правда не осталось.

— Хорошо.

Он кивнул и пошёл к двери.

— Рейнар.

Он остановился.

— Да?

— Вы можете бояться. Только не делайте вид, что это забота обо мне, когда это страх за себя.

Он долго молчал.

Потом сказал:

— Постараюсь.

И ушёл.

Я осталась в южных покоях.

Одна.

С большим старым очагом, мокрым садом за окном и меткой, которая уже не светилась, но жила под кожей.

Ночью мне снилась Элиана.

Не оранжерея на этот раз.

Не стекло, не чёрное дерево, не зелёный огонь.

Я стояла в южных покоях, но они были другими. Светлее. На столике у окна лежали письма, перевязанные лентой. В вазе стояли белые цветы. Камин горел ровно, без изумрудной болезни. У зеркала сидела женщина в светлом платье и снимала серьги.

Элиана.

Живая.

Почти.

Она видела меня в отражении.

— Ты всё-таки пришла сюда, — сказала она.

Голос был мягким. Уставшим.

— Это были твои комнаты?

— Нет. Я в них жила, но они никогда не были моими.

Я подошла ближе.

— Почему?

Она улыбнулась.

— Потому что я всё ждала, когда мне разрешат стать собой. Смешно, правда? Взрослая женщина, жена дракона, леди большого дома — а всё ждёт разрешения.

— Не смешно.

— Нет. Не смешно.

Она сняла вторую серьгу. Положила рядом с первой. Пальцы у неё дрожали.

— Ты злишься на меня, — сказала она.

— Иногда.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Злость честнее поклонения. Они сделали из меня портрет. Портреты удобны. Им не нужно объяснять, почему они плакали, почему боялись, почему ошибались.

— Что случилось в ночь пожара?

Элиана посмотрела на письма.

— Я думала, если узнаю тайну Сердца, Рейнар наконец увидит во мне хозяйку. Не красивую жену. Не долг. Не союз с Сорелями. Меня.

— Даррен помогал?

Её лицо изменилось.

Стало старше.

— Даррен всегда помогал так, что потом ты обнаруживала его руку у себя на горле.

— Он заставил тебя?

— Нет. И да. Это самое мерзкое, Лиара. Он редко заставлял. Он говорил то, чего ты сама боялась. Что я бесполезна. Что Рейнар мне не доверяет. Что этот дом никогда не примет чужую слабую леди. Что если я не возьму своё место, его займёт кто-то другой.

Она повернулась ко мне.