Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 20 – Ангелина Сантос

Жизнь здесь была.

Только какая-то приглушённая, будто все разговаривали через подушку.

— Здесь направо, миледи, — шепнула Пинна. — Только осторожно, ступенька.

— Почему ты шепчешь?

— Потому что мы идём на кухню через малый коридор.

— А он запрещён?

— Нет.

— Тогда почему шепчешь?

Пинна задумалась.

— Все шепчут.

Я кивнула.

Ещё один симптом.

Дом, где люди привыкают говорить шёпотом, либо хранит тайну, либо давно перестал чувствовать себя безопасным.

На повороте нас едва не сбил с ног мальчишка с корзиной поленьев. Он вылетел из боковой двери, увидел меня, споткнулся и рассыпал дрова по полу.

— Простите, миледи!

— Жив?

— Да, миледи!

— Дрова?

Он посмотрел на них с сомнением.

— Тоже.

— Тогда не кричи так, мы все справились.

Сивка за моей спиной тихо фыркнула.

Мальчишка поднял поленья и убежал, оглядываясь на меня так, будто я могла внезапно обернуться драконом. Забавно. В этом замке настоящий дракон жил уже много лет, но пугались почему-то меня.

Чем ближе мы подходили к кухне, тем явственнее становились запахи.

Дым.

Кислое молоко.

Подгоревшая каша.

Старая зола.

И где-то под всем этим — отчаянный, прекрасный запах свежего хлеба, который хотел получиться, но ему не дали.

Я ускорила шаг.

Сивка заметила.

— Миледи?

— У вас тесто умерло.

— Что?

— Тесто. Оно умерло ещё до печи.

Пинна распахнула глаза.

— Вы и тесто слышите?

— Хорошее тесто слышно всем. Плохое — тоже, просто люди делают вид, что нет.

Мы вошли в кухню.

И я сразу поняла: вот настоящее сердце Грейнхольма.

Не тронный зал, не портретная галерея, не спальни хозяев, не башни с зелёными огнями. Кухня.

Огромная, каменная, с низкими сводами и длинными столами, засыпанными мукой. Вдоль стен висели сковороды, пучки трав, связки чеснока, медные половники, тяжёлые ножи. В дальнем углу горел большой очаг — точнее, дымил, плевался искрами и делал вид, что не понимает, чего от него хотят. По комнате сновали поварята, служанки, мальчишки с водой, девицы с корзинами. Все двигались быстро, но как-то испуганно, словно каждое действие могло стать последним.

У центрального стола стояла женщина, которую невозможно было не заметить.

Широкие плечи. Седая коса, уложенная вокруг головы. Руки по локоть в муке. Лицо суровое, как налоговая ведомость. Если бы эта женщина сказала горе сдвинуться, гора, наверное, попросила бы уточнить — вправо или влево.

Марта.

Я поняла это сразу.

Она тоже поняла, кто я.

И не обрадовалась.

— Это ещё что такое? — спросила она, глядя не на меня, а на Сивку.

Сивка вытянулась.

— Госпожа Марта, леди Лиара хотела…

— Леди Лиара хотела завтрак, — сказала я.

Все на кухне замерли.

Вот буквально все.

Поварёнок с ложкой. Девица у кадки. Мальчишка у дров. Даже очаг перестал шипеть на миг, словно ему тоже стало интересно.

Марта медленно вытерла руки о фартук.

— Завтрак для господ подают в малой столовой.

— Мне не подали.

— Значит, был приказ.

— Чей?

— Не мой.

— Уже легче. Я бы расстроилась, если бы вы лично решили морить меня голодом.

У Марты чуть дрогнула бровь.

Сивка сзади задышала слишком громко.

— Миледи, — произнесла кухарка так, будто слово было плохо прожарено, — кухня не место для господ.

— А голод не спрашивает о титуле.

— У вас есть горничные.

— Они тоже не завтракали?

Пинна вдруг пискнула:

— Я ела корку.