Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 67 – Ангелина Сантос

Орин и Марта остановились у двери, не подходя ближе. Не из приказа — из редкого такта.

Я подошла к Рейнару.

Рядом.

Как обещала.

— Что случилось?

Он долго смотрел на горы.

— Мы поссорились.

Так просто.

После всех тайн, колец, мёртвых садовников, стекла и зелёного огня — обычная, страшная человеческая фраза.

Мы поссорились.

— Из-за чего?

— Из-за её брата.

Я не сказала “я знала”. Нельзя так говорить человеку, который наконец сам пришёл к словам.

Рейнар продолжил:

— Даррен требовал доступ к старым договорам Изумрудного Сердца. Говорил, что Сорели имеют право знать, чем рискует его сестра. Элиана просила меня позволить. Я отказал.

— Почему?

— Потому что Сердце не принадлежит брачным родам. Оно выбирает хранителей. Документы о нём опасны в руках тех, кто видит в живой магии наследство.

— А Элиана?

— Она сказала, что я ей не доверяю. Что держу её в доме как красивую клятву, но не как жену. Что все вокруг ждут от неё быть хозяйкой, а я не даю даже ключа от правды.

Он замолчал.

Ветер трепал его волосы. Зелёный отсвет гор лежал на его лице, делая его старше, холоднее, печальнее.

— Она была права? — спросила я.

Он усмехнулся без радости.

— Да.

Сердце сжалось.

— Рейнар…

— Я боялся. Не её. За неё. Но страх, одетый в заботу, всё равно остаётся клеткой.

Я молчала.

Потому что это было слишком близко к тому, что происходило между нами.

Он тоже это понял.

Не посмотрел, но понял.

— В ту ночь она сказала, что сама найдёт путь к Сердцу. Что если я не вижу в ней хозяйку, то дом увидит. Я сказал… — Он сжал пальцы на камне парапета. — Я сказал, что дом не выбирает тех, кто просит силу из гордости.

— Жестоко.

— Да.

— И она ушла?

— Да. Я думал — к себе. Через час вспыхнуло северное крыло. Когда я добежал, огонь уже пошёл по галерее. Тави был в детской. Его отец… мой брат… — Голос на мгновение сорвался, но он удержал его. — Он пытался вынести мальчика. Я вытащил Тави. Потом искал Элиану.

— В оранжерее?

— В северном крыле. Потом в оранжерее. Потом везде.

Он закрыл глаза.

— Я нашёл брошь здесь, у парапета, утром. Обгоревшую. А кольцо… мне сказали, что оно сгорело вместе с ней.

— Кто сказал?

Он открыл глаза.

Мы оба уже знали ответ.

— Даррен.

Внизу шумела река.

Где-то далеко треснул лёд или камень.

Я оперлась ладонями о холодный парапет.

— Рейнар, если Арен жив, он мог видеть, что случилось. Или участвовать.

— Да.

— И если деньги шли через Сорелей…

— Да.

— Тогда Даррен приехал не просто ради зерна.

Он повернулся ко мне.

— Нет.

Вот теперь страх стал реальным. Не призрачным, не спрятанным в шёпоте стен. Живой человек в гостевых покоях. Красивый, вежливый, умеющий говорить скорбью и платить мёртвым.

— Почему он сейчас? — спросила я. — Почему приехал именно после моей свадьбы?

— Потому что договор с родом Ортен активировал кровь очага.

— Мою?

— Да.

— И оранжерея проснулась.

— Да.

Я посмотрела на зелёные горы.

— Значит, я не случайная замена.

Он молчал.

— Рейнар.

— Я не знаю.

— Но думаете?

Он медленно выдохнул.

— Думаю, ваш род скрыл, у кого из дочерей настоящая кровь очага. Думаю, Даррен мог это знать. Думаю, Нерис не просто сбежала. Или ей помогли сбежать. Думаю, вы оказались здесь не потому, что судьба не нашла лучше жертвы, а потому, что кто-то очень хотел либо привести вас в Грейнхольм, либо проверить, что будет, когда вы войдёте.