Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 70 – Ангелина Сантос

Пламя появилось за поворотом.

Оно не ревело, не трещало, не бросалось вверх оранжевыми языками. Оно ползло.

Зелёное.

Густое.

Живое.

Огонь стекал по стенам, как вода, лизал каменные швы, обвивал дверные рамы, тянулся по полу тонкими дорожками. Там, где он касался дерева, то не сразу загоралось. Сначала темнело, потом покрывалось изумрудными прожилками, будто в нём начинала течь чужая кровь.

У коридора уже стояли стражники с вёдрами. Воду плеснули на пламя — и оно только вспыхнуло ярче.

Один из молодых стражей отшатнулся, закашлялся.

— Не водой! — рявкнул Рейнар. — Песок и соль! Обычную соль, не изумрудную!

— Милорд, там мальчик! — крикнул кто-то.

Сердце ударило в рёбра.

— Где? — спросил Рейнар.

Сивка выбежала из боковой галереи. Лицо в саже, волосы выбились из чепца, на руках царапины.

— В старой игровой! Я слышала стук! Дверь не открывается, милорд! Там огонь по порогу, я не смогла…

Она закашлялась.

Я схватила её за плечи.

— Ты его видела?

— Нет. Но он там. Он там, миледи. Я знаю. Его лошадка… она у двери лежала. Я видела.

Рейнар уже шёл к огню.

Орин схватил его за рукав.

— Рейнар, подожди. Пламя не простое.

— Отпусти.

— Оно реагирует на твою кровь.

— Тем более.

— Если войдёшь так, оно разойдётся по всему крылу.

Я смотрела на зелёный огонь.

Он действительно тянулся к Рейнару. Едва заметно, но тянулся. Каждая полоска пламени поворачивалась в его сторону, как трава к солнцу. Изумрудное, больное, голодное.

Он был для него не водой.

Маслом.

— Рейнар, — сказала я.

Он даже не обернулся.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказала.

— Уже знаю.

— Огонь реагирует на вас.

— Там ребёнок.

— Да. Поэтому вы должны не сжечь всё крыло вместе с ним.

Он повернулся.

И я впервые увидела настоящую панику в лице дракона.

Не слабую, не человеческую, не красивую. Страшную. Ту, от которой рушатся города, если её не удержать.

— Он там, Лиара.

— Знаю.

— Я уже однажды опоздал.

Слова сорвались хрипом.

Орин отвёл взгляд.

Сивка заплакала беззвучно.

А я шагнула к Рейнару и схватила его за руку.

Он вздрогнул, будто я коснулась не кожи, а открытого пламени.

— Сейчас вы не опоздаете, — сказала я. — Но войду первой я.

— Нет.

— Послушайте меня.

— Нет.

— Рейнар!

Вот теперь он замолчал.

Пламя у стен дрогнуло.

Я сама не ожидала, что в моём голосе окажется столько силы. Не магии. Просто злости, страха и чего-то ещё, более глубокого. Может, того самого упрямого тепла, из-за которого хлеб поднимается даже в проклятом доме.

— Вы сказали: рядом. Значит, слушайте. Этот огонь питается не только вашей силой. Он ест страх. Сивка испугалась — он пошёл к двери. Стражники плеснули воду в панике — он вспыхнул. Вы войдёте в ужасе за Тави — и он сожрёт всё.

Рейнар смотрел на меня так, будто каждое слово давалось ему болью.

— А вы не боитесь?

Я едва не рассмеялась.

— Боюсь так, что сейчас упаду. Но у меня другое пламя.

— Очаг?

— Дом.

Он понял.

Не сразу. Но понял.

Магия очага не тушит пожар, как вода. Она напоминает огню, зачем тот был создан. Греть. Кормить. Светить. Быть рядом с жизнью, а не против неё.

Если огонь ещё мог вспомнить.

Я сняла его плащ и сунула Сивке.

— Держи.

— Миледи, нет…

— Держи, я сказала.

Потом вытащила из кармана мешочек обычной соли, который всё ещё носила после кладовых. Мешочек был маленький, почти смешной против целого коридора зелёного огня.