Книга Повесть о граффах, страница 120 – Даша Клубук

Эта комната отличалась от предыдущих площадей старого дома. Здесь было по-домашнему. В угольной нише камина, который Ирвелин заметила в первую очередь, стрекотали теплые языки пламени; мягкие диваны, кресла и изысканная софа расположились поочередно вокруг очага. Тяжелые изумрудные балдахины, подпоясанные кисточками, впускали в комнату несмелый дневной свет и призрачные тени деревьев. Вся мебель здесь, как и всюду в доме, была старой и изношенной, однако в этой комнате о ней, без сомнения, заботились. Дубовые подлокотники блестели полиролем, узкая дровница была переполнена умело порубленными поленьями, а на самодельных деревянных полках книги и посуда были расставлены с одинаковым расстоянием друг от друга.

Женщина-телепат молча указала гостям на диваны, а сама направилась в глубину комнаты. Ирвелин, опустившись на краешек софы, завороженно уставилась в камин, и на минуту пляшущие огоньки смогли успокоить ее.

Она вдруг вспомнила родительский дом, где она часами сидела перед камином, перелистывая сборники нот и напевая мелодию за мелодией. Пела она тихо, заботясь о сне задремавшего рядом отца. Бывало, Емельян Баулин так долго рассказывал ей истории о Граффеории, что ночь и сон приходили незаметно, и Ирвелин приходилось самой додумывать конец последней истории. Благо тлеющие угли выступали превосходным топливом для ее фантазии, и у Ирвелин получалось весьма правдоподобно.

Минута спокойствия прошла, исчезла, как тот оранжевый изгиб пламени, когда госпожа Мауриж мелькнула слева от Ирвелин и поставила на столик поднос со столовым серебром. После женщина-графф отошла и опустилась в кресло с вытянутой спинкой, полубоком стоявшее к остальной мебели. Правую руку она положила на подлокотник, левую оставила на коленях.

— Итак, господин Кроунроул, я готова выслушать суть вашей просьбы.

Филипп занял позицию ближе всех к хозяйке дома. Коротко оглянувшись на остальных, он заговорил:

— У меня есть кузен. Его имя – Нильс Кроунроул. Его-то мы и ищем. Последний раз мы видели его в июне…

— В сентябре, – перебила его Мира. – Последний раз его видела я, это было в сентябре, в галерее Мартовского дворца на Дне Ола…

— В прошлую пятницу, – негромко перебила Миру Ирвелин. – Я видела Нильса в одной из лавок столицы. Правда, я не знала, что это был он.

— Они бывают похожи. Издалека. Филипп и Нильс, – откликнулся и Август, почувствовав, видимо, что и он должен высказаться. – Но вблизи их не спутаешь. Нильс мрачный, как зимние сумерки, а Филипп веселый. Ну, иногда.

Следуя за словесным потоком гостей, госпожа Мауриж двигала только яблоками глаз. Тело женщины словно обернулось в мрамор, пуская всю мощь своего напряжения в слух.

— Дело в том, что этой осенью в Граффеории произошел ряд событий… – принимая эстафету, сказал Филипп и сразу запнулся. Было заметно, что он хорошенько обдумывает последующие слова.

— Господин Кроунроул, – произнесла госпожа Мауриж, – я хотела бы посоветовать вам немного ослабить контроль, ведь это совершенно бессмысленная трата ваших сил. Видите ли, вы пришли за помощью к телепату с достаточно высокой степенью ипостаси, и это отнюдь не хвастовство, а необходимая для моих гостей информация. Я могу с легкостью прочитать любую мысль, промелькнувшую у вас в голове, даже если она задержится там лишь на мгновение. Введите меня в курс дела без утаек, и мы сможем извлечь из нашей встречи наибольшую пользу. – Женщина сделала очередную паузу, будто ждала, пока каждый из граффов усвоит все вышесказанное. – Про кражу Белого аурума из дворца и ваши подозрения насчет вашего брата я уже прочитала, не беспокойтесь. И знайте: все, что слышит эта комната, остается только в этой комнате. Секрет моего гостя – только его секрет. Продолжайте, господин Кроунроул, прошу вас.