Книга Повесть о граффах, страница 139 – Даша Клубук

Нильс громко рассмеялся, отчего Ирвелин на шаг отстранилась.

— Ох уж этот Ческоль! Настоящий Аполлон! Точно, Аполлон нашего времени, как вам? Красивый, уверенный в себе… Но, увы, его оболочка совсем не соответствует тому, что спрятано глубоко внутри…

— Ваши отношения с Августом меня не касаются, – перебила она.

— Хм. Уместное замечание. Однако вы, вероятно, удивитесь, узнав, что Мира была отнюдь не первой, с кем я разговаривал во дворце в тот вечер. – Ирвелин не шевельнулась, а Нильс с усмешкой продолжил: – Первым, кто ко мне подошел в тот вечер, был Ческоль. Он заметил меня, когда я обслуживал тех снобов у оранжереи. Недалеко от мраморной лестницы.

Как же Ирвелин захотелось уличить Нильса во лжи! И каково было ее разочарование, когда перед ее глазами мелькнули воспоминания, которые давали словам Нильса шанс оказаться правдой. Когда они, четверо граффов, только-только поднялись в галерею дворца, Ирвелин потеряла Августа из виду. Левитант куда-то отошел, не предупредив их.

— О чем именно мы с ним говорили, пока не столь важно, – продолжал Нильс. – Важен лишь факт разговора, о котором Ческоль не счел нужным поведать своим друзьям. Уверен, когда Мира признавалась о встрече со мной, Ческоль прикинулся дурачком.

Ложная учтивость Нильса вмиг сменилась высокомерием, таким отталкивающим, что Ирвелин вновь попятилась. Для чего Августу понадобилось беседовать с Нильсом – было его личным делом. Однако… почему она чувствует обиду?

Заметив на лице Ирвелин замешательство, Нильс победоносно кивнул.

— Итак, пушистую репутацию Ческоля я немного очернил. День однозначно прожит не зря.

— В тот вечер вы украли Белый аурум!

Слова слетели с губ Ирвелин прежде, чем она успела их обдумать. Ей вдруг нестерпимо захотелось скинуть с Нильса это отвратное самодовольство.

— Вы, Ирвелин, считаете это преступлением? – только и ответил он, склонив голову набок. Он будто и не удивился столь серьезному обвинению.

— Да, считаю, – заявила Ирвелин.

— Неужели? Вы и своего отца считаете преступником?

— Мой отец хотел заполучить Белый аурум из мирных побуждений.

— Ну да, ну да.

От возмущения в жилах Ирвелин закипела кровь. Она твердым шагом прошла в середину гостиной – в свою гостиную, в свой дом, куда этот взломщик посмел пройти без ее ведома, – и ровным голосом произнесла:

— Вы украли Белый аурум и оставили его в квартире Миры. Для чего вам понадобилось подставлять Миру – не имею понятия, но вы ее, без сомнения, подставили. Однако план ваш оказался с прорехой. По счастливой случайности желтые плащи первыми приехали на Робеспьеровскую, и причиной тому была отнюдь не Мира. Вы не учли, что в Граффеорию вернулась дочь того самого Емельяна Баулин, и она тоже, как и Мира, живет в доме номер 15/2; она тоже была на приеме в Мартовском дворце, и именно к ней пришли желтые плащи в тот день с обыском. Ничего у нее не обнаружив, они ушли. Впоследствии Мира сама обратилась в королевскую полицию и сообщила о найденном у себя Белом ауруме. Но несмотря на это, все подозрения все равно остались на мне – ведь именно меня в то утро встретил детектив, когда мы обнаружили у Миры в квартире Белый аурум. Выходит, подставили вы меня, а не Миру; уверена, в участке о Мире вспоминают редко. Да и зачем о ней вспоминать, когда среди подозреваемых числится фамилия Баулин? Какие здесь могут быть сомнения, когда родной отец подозреваемой десятилетие назад уже грабил дворец? – Выдохнув, Ирвелин гордо посмотрела на Нильса. – Сама того не ведая, я нарушила ваши планы. И чрезвычайно этому рада.