Книга Повесть о граффах, страница 141 – Даша Клубук

— Я переехал.

— Вон оно что. И далеко?

— В пределах Граффеории, – уклончиво ответил он, косо поглядывая на Ирвелин.

— Угу.

Какое-то время все молчали. Эрм Сколоводаль перекидывал свой взгляд, увеличенный линзами очков, с Нильса на Ирвелин. Туда-сюда, туда-сюда. Глядя на забавные уши соседа, Ирвелин быстро соображала, а потом радостным тоном, на какой только была способна, воскликнула:

— Господин Сколоводаль, а не хотели бы вы зайти? Я как раз собиралась ставить чайник.

Больше ни минуты она не хотела оставаться наедине с Нильсом Кроунроулом и была рада внезапному появлению соседа. Да чего уж там! Она была готова прямо сейчас расцеловать этого угрюмого старичка!

— Чай? Ох, госпожа, благодарю, но вот уже много лет я предпочитаю пить чай в одиночестве. Знаете, вся эта пустая болтовня только мешает процессу…

— Какое совпадение! Я тоже, знаете, не сторонник пустословия. Но раз вы зашли, я считаю себя обязанной угостить вас.

Сколоводаль мялся, перекладывая руки из кармана в карман. Ирвелин ему приветливо улыбалась, хотя душа ее застыла от волнения. «Заходите же, заходите, заходите!»

— Да у вас тут, наверное, и без меня, кха-кха, хлопот хватает…

— Я настаиваю, господин Сколоводаль, – не сдавалась Ирвелин, совершенно игнорируя присутствие Нильса. – Познакомимся, наконец. Это соседская лояльность, если хотите.

Мужчина вопросительно посмотрел на Нильса: он, очевидно, не понимал, почему тот молчит.

— Проходите-проходите, – повторяла Ирвелин и открыла дверь нараспашку.

— Ладно, зайду на минуточку. Такая темень уже…

Ликуя, Ирвелин пропустила господина Сколоводаля и бегом вернулась в гостиную. Выдвинув для соседа самое удобное кресло, она направилась к чайнику.

— Будете печенье?

— А? Печенье? – Он с хрустом опустился в кресло. – Нет-нет, усы тараканьи, на ночь печенье я не ем.

— Мармелад? – Ирвелин старательно изображала примерную хозяйку, каковой, к слову, никогда не являлась.

— Только чай. Благодарю вас.

Ирвелин принялась бессвязно болтать про жилплощадь и прекрасный вид из окна – в воодушевлении, без конца жестикулируя, прямо как Мира, – а господин Сколоводаль сидел и молча разглядывал столбики из книг.

— А господин Кроунроул-старший разве к нам не присоединится? – откликнулся он, когда Ирвелин раскладывала блюдца.

Прерывая свой поток бессмысленных слов, Ирвелин оглянулась в прихожую. Там никого не было. Нильс ушел, не удосужившись прикрыть за собой дверь. Эфемеры обладали удивительной способностью уходить скоро и совершенно бесшумно.

Ирвелин выпустила вздох облегчения. Потом она достала ягоды из морозилки и принялась делать для господина Сколоводаля самый вкусный чай, на какой только были способны ее не хозяйственные руки.

В этот вечер, который был готов вот-вот перейти в ночь, Ирвелин узнала от Эрма Сколоводаля кое-что любопытное. Старик и не собирался скрывать, что целыми днями просиживает у дверного глазка и усердно наблюдает за соседями. Более того, Эрм Сколоводаль считал свою деятельность почетной и называл ее не иначе как предназначение. Его знаменитый журнал, о котором Ирвелин столько слышала от Августа, также оказался не выдумкой, а самой настоящей тетрадью с тонной датированных листов. О своем ремесле господин Сколоводаль рассказывал с большим удовольствием, и как только их полуночная беседа коснулась причины его прихода к Ирвелин, старичок, шаркая по паркету, приволок из квартиры номер четыре свой толстый журнал и хлопнул им о дубовый стол.