Книга Повесть о граффах, страница 161 – Даша Клубук

— А что она, позвольте узнать, натворила? – раздался строгий тон Тетушки Люсии.

— Несколько часов назад госпожа Баулин совершила побег из полицейского участка.

Что на это ответила Тетушка Люсия, Ирвелин не расслышала – в кофейне что-то громко хлопнуло. Когда все стихло, раздался голос офицера:

— Мы не имеем права распространять всю доверенную нам информацию, госпожа Флициа.

«Дела мои плохи».

Ирвелин стояла с опущенной трубкой, смотрела перед собой помутневшим взглядом и слушала, боясь пошевелить даже пальцем.

— Пока вы не поясните, в чем именно ее обвиняют, я вам ни слова не скажу, – с вызовом произнесла Тетушка Люсия, и c не меньшим вызовом ей ответили:

— Госпожу Баулин подозревают в похищении Белого аурума.

«Дела мои совсем плохи».

Из динамика доносилась певучая речь бабушки Августа. Ирвелин посмотрела на трубку как на видение из прошлого, словно с момента, как она познакомилась с госпожой Ческоль, миновала неделя. Перед глазами плыло, сфокусироваться не получалось. Она пыталась быстро соображать, но изумление, граничащее с паникой, сковало ей разум и мешало как следует сосредоточиться.

Что же Ид Харш узнал во дворце, в связи с чем ее, Ирвелин, объявили в розыск? «Погоди! Ты же сама просила администратора из участка передать желтым плащам, что будешь ждать их дома, на Робеспьеровской. Нужно просто выйти к ним и сказать о недоразумении, которое произошло…»

— Ирвелин Баулин здесь или нет? – теряя терпение, спросил офицер. – Поймите, она может угрожать безопасности ваших гостей. Нам приказано немедленно арестовать ее.

После этих страшных слов Ирвелин представила, как ее сажают в холодную одиночную камеру. Спустя сутки или двое к ней заявляется желтый плащ, сковывает ее руки наручниками и ведет на тотальное сканирование… Но она, как и отец когда-то, отказывается от процедуры. Тогда ее готовят к депортации…

За дверью началась возня. Решение пришло к Ирвелин стихийно, как удар молнии во время дождя. Бабушка Августа продолжала что-то в воодушевлении говорить, но Ирвелин в спешке повесила трубку. В один прыжок достигнув печки и схватив свое пальто, Ирвелин кинулась к заднему выходу. Фонарей во дворе не было, и она побежала вперед, ориентируясь лишь по белому свечению снега. Где-то слева лаяли собаки, справа играла музыка. Ирвелин бежала по вытоптанной тропинке и почти уже достигла арки, чтобы покинуть двор, но откуда ни возьмись появилось высокое препятствие, и девушка, поскользнувшись, повалилась прямо на него.

— Ирвелин?

Ее подхватили крепкие руки. Подняв голову, Ирвелин увидела торчащие из-под шапки рыжие волосы.

— Что-то случилось? – спросил Клим и отпустил руки, когда убедился, что она твердо встала на ноги. Выглядел он взбаламученным.

Ирвелин не ответила и в ужасе обернулась, ожидая погони. Однако со двора доносился один лай.

— Что случилось? – повторил Клим.

Объясняться времени не было. Ирвелин посмотрела Климу прямо в глаза и заговорила так быстро, как никогда в жизни не говорила.

— Клим, я знаю, мы с вами не особо-то ладим, но сейчас я вынуждена обратиться к вам с просьбой. Там, в кофейне, желтые плащи. Они пришли за мной. Я не виновна в том, в чем меня обвиняют, произошло недоразумение, но пока я не могу этого доказать. Поэтому убегаю. Прошу вас, Клим, как вернетесь в кофейню, не выдавайте меня. Не говорите желтым плащам, что видели меня здесь. Договорились?