Книга Повесть о граффах, страница 192 – Даша Клубук

— Тиотрий, все имена расслышал?

— Так точно. Проверяю по базе.

— Принято.

Последовали минуты ожидания, длинные и, как пытка, мучительные. Суровый патрульный медленно ходил вдоль ряда и не переставал всматриваться в лица граффов. Женщина-левитант застыла ровно над Августом, заранее обрывая его попытку взлететь. У Ирвелин нестерпимо зачесался нос, но она понимала, что прикасаться к лицу ей сейчас ни в коем случае было нельзя, иначе ее ночь и ночь всех остальных закончится в полицейском участке.

— Все перечисленные имена есть в базе, ипостаси верные, – раздалось из рации.

— Благодарю, Тиотрий. А теперь, господа, достаньте ваши…

— Господин офицер, – раздался голос Августа с испытывающей долей фамильярности. – Подскажите, неужели Белый аурум до сих пор не найден? Сутки миновали. За столько времени уже и новый артефакт можно выкопать.

Оба стоящих на земле патрульных повернулись от Ирвелин к Августу. Ответил ему Суровый, пренебрегая должностной вежливостью:

— Не найден. До сих пор.

— Здорово было бы уже найти его, – отметил Август. – Не ровен час, как похититель пересечет границы, и тогда прости-прощай наши ипостаси. Считаю, что нашей доблестной полиции стоит действовать порасторопнее.

Патрульные переглянулись, явно недоумевая от такой откровенной нахальности.

— На границах Граффеории выставлен круглосуточный патруль из сотни желтых плащей, – ядовитым тоном сказал Суровый. – Вору не покинуть королевство, господин?..

— Ческоль.

— Господин Ческоль, – закончил Суровый басом.

— Если на пограничных постах столицы столь же одаренные стражники, как и у Мартовского дворца, то у нас, Хьюстон, большие проблемы.

В оранжевом свете фонаря было заметно, как побледнело лицо у Сурового.

— Ваш паспорт, господин Ческоль!

Август с готовностью протянул документ. Суровый выхватил его и беспорядочно зашелестел страницами.

— С какой целью въезжаете в столицу?

— Мы живем здесь. Правдивость моих слов проверить несложно, офицер. Прописка указана на странице под номером пять.

Кажется, из ноздрей Сурового вот-вот хлынет лава, с таким ожесточением он дышал. Хлопнув обложкой паспорта, он уже приготовился ответить выскочке-левитанту, да покрепче, но его тучный напарник, сохраняя мягкость, заторопился его опередить. Он выступил вперед, заслоняя коллегу по посту, и произнес:

— Оставим споры. Мы понимаем вашу обеспокоенность, господин Ческоль, и уверяем вас, что полиция действует на грани своих возможностей. Благодарим вас за неравнодушие и, эм-м… непредвзятую оценку нашей работы.

В этот самый момент со стороны столицы к воротам подъехал грузовик. Из города он выезжал, а потому вся патрульная служба вмиг забыла о выскочке-левитанте.

— Вы, господа, можете продолжать свой путь, – торопливо известил их тучный офицер и заспешил к грузовику. Суровый с ненавистью посмотрел на Августа и отправился вслед за остальными.

Получив от плаща разрешение уезжать, Ирвелин первой ринулась к машине. Ее спешка осталась без внимания – все постовые были заняты допросом водителя грузовика.

Четверо граффов еле дыша разместились в салоне, и листоед тронулся. Колеса на брусчатке начало потряхивать, что неопровержимо доказывало: они в столице.

«– Сначала нас попросят озвучить имена и ипостаси. Преград для Августа и Миры я не вижу, вы вдвоем представитесь самими собой.