Книга Повесть о граффах, страница 189 – Даша Клубук

Отдаленный звук колес на миг отвлек Ирвелин. Перепутать было невозможно: звук принадлежал отъезжающему листоеду.

— Слышишь, Круаз, те граффы уехали.

— Слышу, но делать выводы рано. Идем дальше.

Наконец перестав пинать их холм, эфемер обошел его и принялся за соседний. Ирвелин обрадовалась, но ослаблять свой барьер побоялась. И только дождавшись, когда оба плаща отойдут подальше, где чавканье снега уже не тревожило их слух, она ослабила хватку. Каждая клеточка ее тела трепыхала. Несмотря на холод, ее ладони вспотели.

Ирвелин аккуратно повернулась к Филиппу. Иллюзионист изогнулся как змей, чтобы видеть отдаляющихся желтых плащей. Так, в молчании и в снегу, они пролежали не меньше четверти часа, прежде чем Филипп объявил:

— Ушли.

Он убрал иллюзию, смахнул ее рукой, как навязчивый дым. Темное полотно исчезло, и лунный свет вновь накрыл их лица.

— Ты молодец, Ирвелин, – сказал Филипп, улыбнувшись ей.

Ирвелин улыбнулась в ответ. Пусть ей было холодно, пальцы ног совсем онемели, а мышцы отказывались слушаться, но сейчас она испытала настоящую радость. Желтые плащи их не обнаружили, она оставалась на свободе, а Филипп Кроунроул сделал ей комплимент. И ей даже не хотелось разбираться, с чего это обстоятельство настолько ее обрадовало.

— Можешь подняться? – спросил он.

— С трудом.

Филипп встал первым и, взяв Ирвелин под локти, помог подняться и ей.

— Мира и Август уехали, – с хрипотцой проговорила Ирвелин, присев на ближайший пень.

— Они уехали, чтобы дать понять плащам, что они никого не ждут. Скоро вернутся.

Отражатель сделала вид, что она думала точно так же, хотя, положа руку на сердце, решила было, что Август и Мира их бросили. Филипп, растирая ладони, добавил:

— На свой стыд, признаюсь тебе кое в чем. Когда эфемеры принялись за наш холм, на миг я решил, что все потеряно. Но ты оказалась надежным отражателем.

— Это не так, – возразила Ирвелин. – С первого дня возвращения в Граффеорию я только и делаю, что позорю свою ипостась. Но мне удалось немного позаниматься, когда вы уехали в Олоправдэль. У Тетушки Люсии. Она ведь, как и я, отражатель.

— Что ж, занятия пошли на пользу.

— Наверное. Тетушка Люсия не слишком со мной церемонилась, на ее уроках я отражала стрелы настоящего арбалета, так что пинки плаща-эфемера могли показаться нежным прикосновением…

Они рассмеялись, спугнув притаившихся в елях воронов.

— Филипп, ты королевский иллюзионист? – задала Ирвелин вопрос невпопад.

Перестав смеяться, он посмотрел на нее с непониманием, довольно искренним, насколько Ирвелин могла судить.

— Нет. С чего ты взяла?

Его ответ покоробил Ирвелин, но ненадолго.

— Значит, ты иллюз?

Если и были у Ирвелин сомнения насчет своей догадки, то и те только что испарились, когда Филипп метнул в Ирвелин ошалелый взгляд. Стало ясно, что про королевского иллюзиониста у Филиппа спрашивали, и не единожды, а про иллюза, тщательно скрываемой в стране профессии, Ирвелин спросила первой.

— Откуда тебе известно об иллюзах? – обронил Филипп, и весьма неосторожно. Такой ответ лишь закупорил догадку Ирвелин в блестящий флакон истины.

— От отца, – призналась она.

Филипп напряженно смотрел на Ирвелин из полутьмы. Отражатель поежилась – то ли от холода, то ли от пристального внимания темных глаз. Что ее дернуло раскрыть свое подозрение? Конфузная тишина, которая раз за разом вставала между ней и иллюзионистом? Или под влиянием стресса ей захотелось потешить свое любопытство?