Книга Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга, страница 117 – Е. Лань

— Домой, — он прижал меня к себе. — Сейчас же. К черту Императора, к черту все.

Он поднял меня на руки и понес прочь от дворца, сквозь расступающуюся, ликующую толпу.

Он не остался принимать поздравления и не пошел к Принцу.

Хасо нес свою жену домой.

Просыпаться, не ожидая, что тебя убьют — это забытая роскошь.

Я открыла глаза. Надо мной был не серый полог палатки и не закопченный свод пещеры. Надо мной был знакомый, расписанный журавлями потолок моей спальни в Западном крыле.

В комнате пахло не гнилью и кровью, а мандаринами, свежим бельем и дорогим древесным углем, мирно тлеющим в жаровне.

Я попыталась пошевелиться. Тело отозвалось ноющей, тягучей болью, но это была «хорошая» боль. Боль заживающих ран и восстанавливающихся мышц. Мои ноги были в тепле, укутанные в нечто невероятно мягкое.

Я повернула голову.

Рядом с кроватью, в кресле, сидел Чон Хасо.

Он спал.

Его голова была запрокинута, рот слегка приоткрыт. На коленях лежал какой-то свиток, который он, видимо, читал, пока караулил мой сон.

Мужчина выглядел старше. За эти недели у него прибавилось седых волос на висках, а морщинка между бровями стала глубже. Но даже во сне его рука лежала на моей ладони поверх одеяла, удерживая меня в этом мире.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается покой.

Война окончена, мы дома.

И я, Юн Сора, все еще жива, вопреки всей логике и здравому смыслу.

— Хасо, — прошептала я, голос был слабым.

Он проснулся мгновенно. Никакой сонливости. Режим «боевая готовность» включился за долю секунды. Его глаза распахнулись, рука сжала мою.

— Сора? Ты очнулась? Воды? Лекаря?

— Подушку... — прохрипела я. — Поправь подушку, она слишком низкая.

Хасо выдохнул, и его плечи опустились. На лице расплылась широкая, облегченная улыбка.

— Ты вернулась, — констатировал он. — Первое, что ты попросила — это комфорт. Значит, кризис миновал.

Он бережно приподнял мою голову и взбил подушки.

— Как ты себя чувствуешь, моя ленивая героиня?

— Как будто меня переехал обоз с рисом. Дважды.

— Лекарь сказал, что ты истощила свои запасы Цзин. Тебе нужен покой. Месяц или два. Никаких движений, только еда и сон.

— Звучит как лучший план в моей жизни. А что... снаружи?

Лицо Хасо стало серьезным, но спокойным.

— Снаружи — весна. Мин в темнице, его судят. Принц Ли Хён временно исполняет обязанности Регента, пока Император не оправится от «потрясения», старик слег с сердцем, когда узнал правду. Народ ликует. Они слагают песни о «Белой Вдове» и «Восставшем Генерале».

— О нет, — я простонала, закрывая лицо руками. — Песни? Это значит, мне придется выходить к людям и улыбаться?

— Не придется. Я сказал всем, что ты получила священную травму от общения с духами и теперь не можешь переносить шум и суету. Дворец прислал тебе столько женьшеня, что мы можем открыть лавку.

— Ты идеальный муж.

В дверь тихо постучали.

Вошла Сун-и. Увидев, что я не сплю, она уронила поднос с лекарствами и разрыдалась, упав на колени.

— Госпожа! Вы живы! Ваши волосы! Ваши бедные ножки!

— Сун-и, — я строго посмотрела на нее, насколько это возможно в горизонтальном положении. — Если ты будешь так выть, у меня снова заболит голова. Подними поднос и принеси мне чего-нибудь сладкого. Лекарство я пить не буду, оно горькое.