Книга Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга, страница 12 – Е. Лань

— Министр Юн, — его голос прогремел, заставив ближайших дам вздрогнуть. Он поклонился отцу, но поклон был коротким, сдержанным. Поклон равного, а не подчиненного.

— Генерал Чон, — отец расплылся в фальшивой улыбке. — Позвольте представить вам мою дочь, Юн Сору.

Хасо повернулся ко мне.

— Леди Юн. Наслышан о вашей... красоте.

— Генерал Чон, — я поклонилась, едва не потеряв равновесие из-за парика. — Наслышана о вашей... кровожадности.

Вокруг повисла тишина. Кто-то ахнул. Отец побледнел. Сказать «Демону Войны» о кровожадности в лицо? Это было самоубийством.

Но уголок губ Хасо дрогнул.

— Надеюсь, мы поладим, — сказал он. — Я предпочитаю честность лести.

— А я предпочитаю покой суете, — парировала я. — Так что, если вы не будете тащить меня на войну, мы станем идеальной парой.

Он хмыкнул, но ничего не ответил, так как зазвучали гонги. Император входил в тронный зал.

Церемония была утомительной. Мы стояли на коленях, слушали бесконечные речи евнуха о величии династии, о добродетелях брака и о том, как звезды благословили этот союз. Мои колени ныли, а спина болела. Я мечтала только об одном: сесть. Желательно на что-то мягкое.

Император, тучный мужчина с добрым, но уставшим лицом, благословил нас. Он смотрел на Хасо с надеждой, а на меня — с легким опасением, так как я была дочерью влиятельного министра со скверной репутацией.

— Пусть этот союз принесет мир на наши границы и процветание нашему двору, — провозгласил Император.

«И пусть этот союз принесет мне мягкую кровать», — мысленно добавила я.

Наконец, официальная часть закончилась, и начался банкет. Слуги внесли низкие столики, уставленные яствами. Запах жареного мяса, специй и сладкого вина наполнил зал. Мой желудок предательски заурчал. Тело Юн Соры любило поесть.

Нас с Хасо посадили рядом, на почетном месте, чуть ниже императорского возвышения. Это было стратегически невыгодно: я была у всех на виду. Я не могла расслабиться и набить рот. Приходилось есть маленькими кусочками, прикрывая рот рукавом, как положено благородной деве.

— Вам не нравится еда? — тихо спросил Хасо, заметив, как я грустно ковыряю палочками в тарелке с чачхэ, стеклянная лапша с овощами.

— Еда прекрасна, Генерал, — прошептала, не поворачивая головы. — Но есть под прицелом сотен глаз — это пытка. Я чувствую, как они считают каждый мой глоток.

— Представьте, что это враги, — посоветовал он, наливая себе вина. — А еда — это трофеи. Вы же не отдадите трофеи врагу?

— Интересная философия, — я покосилась на него. Он пил вино как воду, и ни одна мышца на его лице не дрогнула. — Вы всегда думаете о войне?

— Это моя работа.

— Скучная работа.

— А что не скучно для вас, Леди Юн? Отравление соперниц?

— Сон, — честно ответила я. — И созерцание облаков. И чай. Хороший, горячий чай.

Как по заказу, к нашему столу подошла вереница служанок с подносами, чтобы сменить блюда и подать чай.

И тут кое-что случилось.

Случайность? Злой умысел? Не знаю. Одна из служанок, молоденькая девушка, споткнулась о край ковра. Поднос в ее руках накренился.

На подносе стоял массивный фарфоровый чайник с кипятком. И летел он прямо на меня. Точнее, на мое лицо и на мое роскошное, безумно дорогое платье.

Время замедлилось.

Я видела расширяющиеся от ужаса глаза служанки. Видела, как горячая жидкость начинает выплескиваться из носика, образуя в воздухе изящную дугу. Видела, как Хасо начал поворачиваться, но он сидел с другой стороны и был занят кубком с вином. Он не успевал.