Книга Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга, страница 29 – Е. Лань

Я вздохнула, начинается.

— Помогите мне одеться, Госпожа Пак. Мне нужно провести смотр войск... то есть, слуг.

*********************************************

Сбор слуг проходил во внутреннем дворе, том самом, где вчера улыбались солдаты. Я сидела в кресле, вынесенном на веранду, укутанная в шаль, с чашкой чая в руках.

Передо мной выстроился персонал поместья Чон.

Это было... впечатляюще и удручающе.

Здесь не было молоденьких хихикающих служанок. Здесь были женщины с руками кузнецов и мужчины с лицами убийц. Все они смотрели на меня с ожиданием. Они ждали приказов. Четких, военных приказов.

Вперед вышел Управляющий без уха.

— Госпожа! Весь персонал построен! Ждем ваших указаний по распорядку дня! Во сколько подъем? Во сколько уборка? Какие нормативы по стирке белья?

Я отхлебнула чаю. Они смотрели на меня как на нового командира. Они ожидали, что я буду либо тираном, как гласили слухи, либо начну менять всё под корень.

— Вольно, — сказала я тихо.

Они не шелохнулись.

— Я сказала, расслабьтесь, — повторила я громче. — Слушайте мой приказ. Он будет только один, и он касается главного закона этого дома.

Все затаили дыхание. Управляющий достал блокнот и кисть, готовый записывать.

— Закон гласит: Лень — это добродетель.

Кисть Управляющего зависла в воздухе, по рядам прошел шепоток.

— Я не люблю шум, — продолжила, глядя на них поверх чашки. — Я не люблю суету, не люблю, когда бегают. Если вы можете идти — идите, если можете стоять — стойте. Если можете сидеть — сидите, а если можете лежать — лежите.

— Но... Госпожа... — растерянно произнесла Госпожа Пак. — А как же работа?

— Работа должна делаться незаметно, как магия. Я просыпаюсь — чисто. Я хочу есть — еда появляется. Но я не должна видеть процесс. Я не хочу видеть потные лица и слышать тяжелое дыхание.

Я указала пальцем на коренастого мужчину в фартуке, за поясом которого торчал тесак размером с мою ногу. Шеф-повар.

— Ты. Как тебя зовут?

— Ма-Донг, Госпожа! — рявкнул он так, что у меня чай в чашке пошел рябью.

— Ма-Донг, тише, твой голос может обрушить крышу. Я слышала, ты рубишь быков.

— Так точно! Самое свежее мясо для Генерала!

— Забудь про быков, с этого дня мы едим только то, что не нужно рубить топором. Рыба, тофу, овощи на пару. Мясо — только если оно тушилось десять часов и тает во рту. У меня слабые челюсти, мне лень жевать.

Ма-Донг выглядел так, словно я приказала ему варить кашу из опилок. В его глазах читалась трагедия художника, у которого отняли кисти.

— Но, Госпожа... Генерал любит жареные ребра...

— Генерал теперь женат, а женатые мужчины едят то, что полезно для здоровья жены. Если он захочет ребер, он поест их в казарме. Здесь — царство мягкой пищи.

Я перевела взгляд на садовника, старик с жилистыми руками.

— Садовник.

— Да, Госпожа.

— Эти кусты, подстриженные под идеальные квадраты. Это уродливо и напоминает строй солдат. Пусть растут как хотят. Мне нужна естественная тень, и посади ивы, много ив. Я люблю смотреть, как они качаются на ветру. Это единственное движение, которое я одобряю.

Я встала.

— И последнее. Никто и никогда не будит меня. Если дом горит — выносите меня прямо с кроватью, но тихо. Если началась война — напишите записку и положите у изголовья, я прочитаю, когда проснусь. Вопросы есть?