Книга Оборотень ведьмы, страница 23 – Эбби Нокс

Какого черта он несет?

— Где Черри? — рявкает Альма, проталкиваясь мимо меня.

— Отдыхает, — говорю я с такой властностью, что среднестатистического человека это бы испугало. Но Альму так просто не запугаешь.

За ней вплотную следует бабушка Морган, окидывая меня с ног до головы оценивающим взглядом — словно все еще не решила насчет меня.

На крыльце остается Финнеган.

— Тебе нужно попросить Черри пригласить меня внутрь, умник.

Пожалуй, скажу ему правду.

— Я приглашаю тебя, — говорю я, отступая в сторону, и делая соответствующий жест.

— Ты ее пометил, — сужает глаза Финнеган. — Скажи, что нет.

Мой пустой взгляд говорит ему, что да, прошлой ночью я пометил Черри укусом. И что она признала мои права на нее как на мою пару.

— Идиоты. Оба, — говорит он, перешагивая порог.

Черри не ранена. Никто прошлой ночью не пострадал. Не понимаю, чего он так взъелся. Хотя в тоне слышится легкая ревность.

— Садись там, — Альма указывает Финнегану в сторону очага. — Рядом со мной не появляйся.

— Думаешь, я нападу на тебя прямо при Морган? — спрашивает Финнеган. — Она и глазом не моргнув обратит меня в летучую мышь-фруктовку.

— Нет, — приподнимает бровь Альма, — дело не в этом. Я просто не хочу сидеть рядом, если от восхода солнца ты вспыхнешь.

Из спальни выходит Черри, туго подпоясывая халат.

— Что вы все тут делаете? — спрашивает моя пара.

— Мы бы задали тот же вопрос, — говорит Финнеган.

— Не разговаривай с ней так, — огрызаюсь я.

— Ну понеслось, — вздыхает вампир, смахивая большими пальцами усталость с глаз.

— Альма? Я думала, ты должна была прийти вчера. Что случилось? — спрашивает Черри.

— Я приходила. И слышала вас прошлой ночью, — говорит Альма. Черри морщится. — Ты оставила дверь открытой, и, скажем так, я не стала прерывать… что бы это ни было.

— О. Привет, бабушка. Прости, что тебе пришлось узнать о моей новой, эм, ситуации вот так.

— Понимаю. Ах… пойдем-ка заварим гостям чаю, м? — старшая ведьма выпархивает на кухню, утягивая внучку с собой.

— «Ситуации»? — комментирует Финнеган, когда они уходят из зоны слышимости. — Не думаю, что это слово значит то, что она думает.

— Она не хочет пугать бабушку, — говорю я.

— Слишком поздно.

— Слушай, — говорю я, не понимая этого осуждающего тона. — Я уже говорил, что никогда не причиню ей вреда — и не причинил. Чего ты на меня взъелся?

— Прости, большую часть времени я милый и ласковый щенок?

— Хватит, дети!

Мы с Финнеганом оборачиваемся на окрик. Альма сидит на диване по-турецки, обнимая подушку — поза дзен-спокойствия, а в выражении лица — ярость.

— Вы ругаетесь как старая женатая пара, и я не хочу это слушать. Во-первых, Финнеган, перестань презрительно относиться к другу. Черри не пострадала, потому что у нее действительно сработало защитное заклинание. И, к слову, у нее явно есть к нему чувства. Я это поняла прошлой ночью, хотя она со мной эту тему не поднимала. Респект ей, но на ее лице написана подростковая влюбленность. А ты, Тимбер? Твой дружок лезет тебе в душу, потому что провел всю ночь, устраивая спектакль, чтобы сбить город с твоего следа и остановить попытки свести с тобой счеты за то, что ты сделал с Тоби Куком.

— Правда? — говорю я, поворачиваясь к Финнегану. — Какой спектакль?

Финн вздыхает и отворачивается, приподнимает штору и тут же морщится, шипя — солнечные лучи задели пальцы. Он отпрыгивает и облизывает ожог на большом пальце.