Книга Тринадцатая принцесса, страница 50 – Нинель Мягкова

Иньшену пришлось силой разжимать мои пальцы.

— Я возвращаюсь, господин, — поклонился нам на прощание Тунше. — Спокойной дороги вам и вашей спутнице.

И без лишних слов исчез в норе.

— Как ты его нашел? Он же из ваших? Наг? — выпалила наконец те вопросы, что крутились в голове всю дорогу. — Откуда он взялся в имперском городе?

— Тунше, или, как он теперь зовется, господин Тун — полукровка. Лишен ипостаси и по всем признакам чистокровный человек. Кто лучше него сумел бы притвориться своим? Он здесь уже более двадцати лет. Наблюдает, докладывает.

— Шпионит.

— Контролирует исполнение договора, — парировал Иньшен.

— Но катакомбы… если вы знаете их планировку, вы же можете атаковать в любой момент! — возмутилась я. — Пробраться в центр города незамеченными, убить охрану…

— И не делаем этого, заметь, — перебил меня наг. — Пока император держит слово, мы тоже соблюдаем условия соглашения. Если же он решит нарушить обещание…

— А если вы нарушите первыми?

В душе яростно боролись два порыва.

Уехать куда подальше и более никогда не вспоминать проклятый дворец — неважно, что с ним потом станет.

И вернуться, чтобы рассказать отцу о проблемах на границе.

Отравление точно произошло неспроста.

Но кто его организатор? Какая из сторон стремится не допустить брака принцессы Танли и принца Ивенга? Возможно, сестра Риуджин не оставила попыток убрать с дороги соперницу в моем лице? Она же так мечтала выйти замуж за Ивенга, хотя знала его ничуть не дольше моего. Влюбилась с первого взгляда, по ее словам.

Поменялась бы с ней местами с радостью, но увы — не я определяю, кто за кого пойдет. А отец был категоричен: к нагам едет его тринадцатая дочь. То есть я.

Если зачинщик — среди придворных императора, то сделаю лишь хуже, отказавшись от брака.

Если же среди нагов — я рискую жизнью, отправляясь в Шийлингджи.

Иньшен обошел Бао, поправил сбившиеся сумы и подставил ладони, предлагая помочь мне влезть в седло.

— Доверься мне, — тихо попросил он. — Я сумею тебя защитить. Даже во дворце шивона никому не дам в обиду.

— Даже брату? — хмыкнула я и, едва коснувшись его рук ступней, взлетела на лошадь.

— Даже брату, — эхом подтвердил принц.

Первые три дня пути прошли относительно спокойно.

Нам не встретилось крупных хищников, а мелкие зверьки сами прятались, заслышав цокот копыт.

Чтобы не тратить сушеные фрукты и орехи, Иньшен подстрелил трех перепелок, которых мы зажарили на ночном привале. Мяса с них немного, но на двоих вполне хватило. Даром мы почти не пользовались, экономя силы, да и не двигались особо — сидеть, покачиваясь в седле, не в счет.

После дикой ночной скачки, когда я постоянно оглядывалась через плечо, не спешит ли за нами погоня, мы сбавили темп и теперь тряслись мелкой рысью, то и дело переходя на шаг. Вода встречалась часто, трава росла густо, так что лошади не слишком уставали.

И Бао, и Ву-и — южной породы, выносливой и крепкой. Им и пустыня нипочем — если, конечно, найдем воду хотя бы раз в день. Но наг обещал, что ночевать будем каждый раз в оазисах — маршрут привычный, пройден им не раз и изучен от и до.

Травы редели, становясь все ниже и суше. Проплешины, заполненные светлым, почти белым песком, попадались все чаще, пока не покрыли все до самого горизонта.

Мы почти не разговаривали в дороге. Зато на привалах Иньшен оживал и начинал рассказывать мне про Шийлингджи — историю, культуру, обычаи. Даже языку начал учить. Обилие шипящих давалось мне с трудом, но проводить вечера за чем-то полезным лучше, чем тупо пялиться в огонь. Смотреть в лицо спутнику я избегала и старалась сесть напротив, чтобы нас разделяло пламя. Так появлялась некая иллюзия безопасности.