Книга Лисья невеста, страница 56 – Нинель Мягкова

Лис проводил меня подозрительным взглядом, но приставать и расспрашивать не стал.

Ему было не до того.

Приходилось утешать родителей, отвечать на бесконечные вопросы — по большей части риторические. Но интересовались не только высшей справедливостью, но и материальной. Например, денежной компенсацией от его императорского величества. Не лично, конечно, но раз заплатили за поступление…

И очень огорчались, узнав, что акция единоразовая. Аж до скандала дошло, правда, тихого — из уважения к окружающим. Который господин Хайн быстро пресек, выдав небольшую связку монет от школы.

Подозреваю, от себя лично.

Поскольку память Ронни подсказывала категоричное «нет»: император милостью своей поощряет семейство, в котором уродился маг, лишь однажды. Дальше как-нибудь сами. Ну, может сам одаренный что-то подкинет от щедрот. Только ему еще обучиться надо, а деньги не резиновые. Курочек прикупить, сарай поставить, крышу поменять — уже и закончились. Кому везло и род его зажиточный, тем проще — сразу финансирование учебы готово. А если как у меня, то приходится выкручиваться. Деточку, конечно, накормят-обуют за счет школы, но кроме этого другие расходы есть. Та же стирка, бумага для занятий, чернила. Подушечка помягче, одеяло потеплее.

Вот и приходится рассчитываться как придется. Если есть «лишние» дети — отдавать в рабство на несколько лет, если нету — сам ученик помимо занятий отрабатывает. Родители и рады бы облегчить бремя, но у них своих дел невпроворот. А кому-то не до того — сбагрили два лишних рта, и к лучшему…

Времена суровые, не до сантиментов. Этот мир еще нескоро придет к привычному мне образу детства — чтобы развивалки, игрушки, кружки и каждое утро чистая одежда. Сейчас здесь малышня помогает по дому сразу же, как учится ходить. У каждого свои обязанности, свод правил поведения, система наказаний наравне с взрослыми — и объем работ такой, что любой клерк из офиса взвыл бы.

Я и подвывала про себя первые дни. Сейчас ничего, втянулась.

К еде для предков так никто и не прикоснулся. Не положено. Она осталась мокнуть под накрапывающей моросью, а обедать все собрались в общем зале. Мест не хватало, младшие ученики расположились прямо на полу, где им наскоро из запасных досок соорудили стол и набросали циновок, чтобы сидеть.

Несмотря на пресность и скудость выбора, на отсутствие аппетита никто не жаловался. Дети упахивались на тренировках так, что готовы были съесть слона в любое время в любом виде, а крестьяне редко видели на столе изобилие, потому не привередничали.

Байцзю убывало со страшной скоростью.

Я начала грешным делом опасаться драк и песнопений, но почтение к предкам вбито в местных на подкорке. Они молча мрачно пьянели и засыпали.

Ближе к вечеру дождь прекратился.

Похоронная процессия потянулась вниз по размокшему склону к месту захоронения. Ноги скользили и вязли, у некоторых еще и заплетались, но нести гробы доверили самым трезвым, потому обошлось без эксцессов.

Я не пила, но все равно то и дело проскальзывала. Учитывая узкую тропку и отсутствие ограждения, сердце каждый раз замирало от ужаса. Пока добрались до кладбища, чуть не сорвалась раза три.

Нет, до окончания школы я больше с горы ни ногой!

Кладбище располагалось в стороне от деревни и довольно далеко от дороги. Извилистая тропка вела к участку низколесья, где в весенней короткой траве тут и там проглядывали плиты. Не привычные кресты и даже не квадратные куски мрамора. Каждый был огранен по-особому, насколько хватило фантазии и денег заказчика. Над некоторыми холмиками высились настоящие произведения искусства, но таких было мало. В основном — многоугольные фигуры, на верхней грани которых высечены иероглифы. Год, возраст, имя. Если имелись заслуги, их обязательно указывали. Так, пока мы шли по погосту, я нашла троих старейшин, одного министра и шесть талантливых мастеровых.