Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 115 – Адриана Вайс

Я стою, как громом пораженная.

В голове не укладывается. Версен? Тот самый граф, который читал мне лекцию о том, что «каждый кусок хлеба добывается трудом и кровью»? Тот, который посоветовал отправить Рэйка к сестре Серафиме?

Это как-то совсем не вяжется с тем, что рассказал Кром.

— С тех пор, — он поворачивается ко мне, и в его глазах горит ледяное презрение, — я не имею с ним никаких дел. Только торг. Мы приносим добычу — он платит полную цену. И я никогда больше не поверю ни единому его слову.

Я молчу.

Я смотрю в его горящие, полные боли и ненависти глаза.

Я верю в его правду. Я верю, что он чувствует себя преданным, обворованным, униженным. Его эмоции — они настоящие.

Но… поверить в то, что Версен способен на такую низость, я тоже не могу.

Так же, как и с обвинением Грейсона, что-то здесь не сходится. Что-то отчаянно не клеится в этой истории. Я чувствую, что в этом уравнении не хватает какой-то очень важной переменной.

— А как… — я подбираю слова, стараясь говорить как можно спокойнее, — как он сам объяснил исчезновение припасов? Он же должен был что-то сказать?

— Сказал! — рычит Кром, и его снова захлестывает волна гнева. — Наврал, не моргнув глазом! Заявил, что обменял все наши запасы… на побег. Будто он выторговал свободу для одного из своих приближенных.

Он презрительно сплевывает на землю.

— Но это все ложь! Мои люди все проверили — никто не покидал эту дыру. Да и даже если бы и так… — его голос падает до угрожающего шепота, — какое право он имел решать это в одиночку? Припасы не принадлежали ему одному!

В этом он прав.

Даже если версия Версена правдива, это было… не совсем честно по отношению к остальным.

Я с тяжелым сердцем киваю, хотя внутренний голос все еще шепчет мне, что здесь что-то не так. Но я решаю отложить это.

Я обязательно найду способ выяснить правду у самого Версена, чего бы мне это ни стоило. Но все это потом.

— Кром, — говорю я, снова встречаясь с ним взглядом. — Вы правы. Он поступил… несправедливо. Но сейчас в крепости командует не он. А я. И о помощи вас прошу тоже я.

Он смотрит на меня долго, тяжело. Я вижу, как в его голове борются ненависть к графу и… что-то еще. Возможно, любопытство. Возможно, то самое уважение, о котором он говорил.

— И что будет, пташка, — наконец, спрашивает он, — если я соглашусь? Что будет, когда твой граф придет в себя и потребует свою власть обратно?

Я не могу сдержать ответной усмешки. Усталой, но дерзкой.

— Все просто. К тому времени, как это произойдет, мы сделаем все что в наших силах, чтобы исправить все ошибки. Мы добьемся того, чего не смог добиться сам граф. Спасем всех, накажем виновных и тогда уже будет не важно кто управляет крепостью. Потому что это место уже будет другим.

На его суровом лице появляется удивление, которое медленно сменяется… улыбкой. Настоящей, широкой, искренней улыбкой.

Он смеется.

Низким, рокочущим смехом, от которого, кажется, вибрируют деревья.

— Демоны подери, пташка, ты безумна! — выдыхает он, отсмеявшись. Он наклоняется ко мне, и в его глазах пляшут озорные огоньки. — Безумна, упряма и невозможна…

Он резко наклоняется ко мне, и я инстинктивно отшатываюсь. Его губы почти касаются моих, я чувствую его горячее дыхание, но в последнее мгновение я уворачиваюсь, и его поцелуй приходится в пустоту.