Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 114 – Адриана Вайс

Я почти вижу, как в его голове борются гордость и здравый смысл. Но потом его лицо снова мрачнеет.

— Все это хорошо звучит, пташка, — рычит он, — но есть одна проблема. Я не собираюсь иметь ничего общего с этим лжецом Версеном. Ни с ним, ни с его псами.

Вот оно. Снова. Эта их вражда. Эта стена, о которую я бьюсь уже второй день.

— Да что он вам такого сделал?! — срываюсь я. — Что такого могло произойти между вами, что вы готовы поставить на кон жизни своих людей, лишь бы не иметь с ним дела?!

Он темнеет лицом, и его хватка на моей талии становится почти болезненной.

— Тебе-то какое дело, пташка? Зачем тебе это знать?

— Потому что мне не все равно! — выкрикиваю я, упираясь ладонями в его могучую грудь. — Потому что я хочу понять, что движет вами! Что движет им! Как я могу навести порядок в этом хаосе, если я не понимаю причин этого вечного конфликта?!

Я смотрю на него в упор, не отводя взгляда. Он смотрит на меня долго… так долго, что у меня начинает кружиться голова.

Он колеблется и я это вижу.

Наконец, он медленно, очень медленно, отводит взгляд. Его глаза скользят по лицу Тира, который все еще стоит в нескольких шагах, напряженный, как струна.

Кром снова смотрит на меня, и его голос звучит глухо.

— Ты действительно хочешь это знать?

Я молча киваю.

— Тир, — говорю я, не оборачиваясь. — Оставь нас.

Я чувствую, как глыба за моей спиной напрягается.

Он не хочет уходить.

Не хочет оставлять меня одну с этим дикарем.

— Пожалуйста, — добавляю я мягче, но не менее твердо. — Все в порядке. Иди.

Я слышу, как он недовольно сопит, но потом раздаются тяжелые, удаляющиеся шаги.

Кром отпускает меня, и я, наконец, могу вздохнуть полной грудью, хотя воздух вокруг него кажется плотным и наэлектризованным.

Кром прислоняется к тому же дереву, скрещивает руки на груди, его лицо становится мрачным.

— Мы с Версеном попали в эту дыру почти одновременно, — начинает он, и его голос звучит глухо, совсем не так, как обычно. — С разницей в пару недель. И мы оба… — он криво усмехается, — горели теми же амбициями, что и ты сейчас, пташка.

Я замираю. Той же идеей? Кром и Версен? Хотел построить здесь… цивилизацию?

— Мы думали, что сможем сделать это место… — он кривится, подбирая слово, — пригодным для жизни.

Я в шоке. Я-то думала, что это моя «прогрессивная» идея, озарившая эту темную дыру. А они… они уже пытались. Еще интереснее что же пошло не так.

— Мы договорились. Мои люди, охотники, добывают еду, меха, шкуры. Люди Версена поддерживают порядок, создают оружие, стрелы, обрабатывают то, что мы приносим. Все шло в общие склады. А твой Версен… он отвечал за распределение.

Он замолкает, и я вижу, как ходят желваки на его скулах.

— Сначала все шло неплохо. Мы отстроили часть крепости, мы наладили быт. Мы охотились, тащили в цитадель добычу. Он отладил производство и все работало. А потом… случилась беда. Жестокая зима, принесла с собой неистовую метель. Снег отрезал нас от леса. В лагере вспыхнула лихорадка. У нас не хватало еды.

Кром сжимает кулаки так, что суставы белеют.

— Я пошел к Версену и потребовал отдать нашу долю. То, что мы добыли своим потом и кровью.

— И что? — шепчу я, боясь дышать.

— Он мне отказал, — выплевывает Кром, и в его голосе столько застарелой, ядовитой ненависти, что я невольно отшатываюсь. — Сказал, что склады пусты. Что припасов нет. Что нужно экономить. Естественно, я не поверил в это! Я со своими людьми прорвался к складу и увидел…. что они действительно были пусты. Все, что мы таскали туда месяцами. Все шкуры, все мясо, меха — все исчезло. Он обокрал нас. Нагло, цинично. И он не раздал это. Он это украл. Потому что никто этих припасов больше не видел.