Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 99 – Адриана Вайс

Я должна достучаться до него.

— Роланд, ответь. Только честно. — говорю я тихо, и мой голос, полный отчаяния, эхом разносится по каземату. — За все то недолгое время, что мы знакомы… я хоть раз дала тебе повод сомневаться в моей верности графу? Хоть раз я сделала что-то, что могло бы навести тебя на мысль о предательстве?

Он молчит.

Но это молчание красноречивее всех слов.

Потому что если бы он мог, он бы уже сказал “да”.

Кажется, будто проходит целая вечность, прежде чем Роланд, наконец, тяжело выдыхает и отводит взгляд.

— Я вернусь позже.

Он поворачивается, чтобы уйти, но на пороге останавливается.

— А пока, чтобы вы не наделали глупостей и не попытались сбежать, я оставлю здесь охрану.

Он что-то говорит в темноту коридора, и я слышу, как приближаются еще чьи-то шаги. Дверь за ним захлопывается. Раздается лязг засова, и я остаюсь одна в своей каменной клетке, разрываемая на части противоречивыми чувствами.

С одной стороны — искра надежды. Он не поверил мне, но и не отверг меня. Он ушел думать. А это значит, что мои слова, моя отчаянная мольба, все-таки посеяли в его душе зерно сомнения.

Но с другой стороны — отчаяние. Мой единственный путь к спасению, мой безумный план побега — только что накрылся медным тазом. Теперь я заперта здесь по-настоящему.

Словно в подтверждении моеей безнадежной ситуации, за дверью раздается бряцанье доспехов. Судя по звукам и голосам, там располагается пара гвардейцев, которые тут же начинают о чем-то перешептываться.

Хм… судя по тому, что Роланд может отдавать приказы, он здесь тоже не самый последний человек. Было бы замечательно, если бы он в итоге встал на мою сторону. Но то, как яростно он защищал своего капитана…

От этого воспоминания по спине пробегает ледяной холодок. Я боюсь даже думать о том, что он в итоге решит.

Мне не остается ничего, кроме как забиться в самый темный, самый холодный угол камеры, обхватить себя руками и ждать.

Я сижу в холодном углу, и время превращается в вязкую, тягучую массу. Я проваливаюсь в дремоту, полную тревожных, рваных образов: темный лес, светящийся кинжал, холодные глаза капитана.

Меня будит резкий, оглушительный грохот за дверью. Звук такой, будто на каменный пол с высоты уронили что-то тяжелое, закованное в металл. Или… как будто с кого-то сорвали эти доспехи и швырнули их на пол.

Я вслушиваюсь.

Тишина. Мертвая, зловещая тишина.

Почему стражники затихли? Что там у них происходит?

Страх ледяными иглами впивается в кожу.

А потом раздается скрип засова. Дверь моей камеры медленно, со скрипом, отворяется.

Я с замиранием сердца жду, надеясь увидеть Роланда. Надеясь, что он пришел меня выпустить, что он поверил мне.

Но в дверном проеме появляется не он.

Капитан.

Он стоит, и свет от факела в его руке бросает на стены зловещие, пляшущие тени. Его лицо — непроницаемая маска, но в глазах горит холодный, хищный огонь.

Надежда гаснет, уступая место ледяному, парализующему ужасу.

— Что… что вы здесь делаете? — шепчу я, отступая вглубь камеры. — Что вам нужно?

Он входит, и дверь за ним с глухим стуком закрывается.

— Что нужно? — он усмехается, и от этой усмешки у меня по спине бегут мурашки. — То же, что и в кабинете, Хелена. Совершить правосудие за смерть графа.

— Какое еще правосудие? — паника подступает к горлу. — Я устала повторять, я не нападала на графа! И какая еще смерть… Роланд сказал, что он жив!